Ривер сидела за столиком у окна и смотрела на улицу, опершись подбородком о руку. Она наблюдала за машинами и пешеходами безучастно, словно происходящее вокруг нисколько ее не волновало. Одно зрелище ничуть не лучше другого.
– Давно меня ждешь? – спросила Ярдли, усаживаясь за столик.
– Нет. Мне здесь нравится. Как будто сидишь дома на кухне.
– Это заведение принадлежит трем почтенным бабулям.
– Ну, они отлично делают свое дело. Когда я вошла, здесь стояла очередь. – Ривер отпила кофе. – О чем таком важном ты хотела со мной поговорить?
– Энджи… сегодня произойдет нечто такое, что станет для тебя шоком. Однажды такое случилось со мной, и рядом со мной не было никого, чтобы помочь. Я была беременна, совсем одна, без денег и без родственников, на кого можно было бы опереться. Это было самое трудное время в моей жизни. Я просто хочу, чтобы тебе не пришлось пройти через подобное.
Ривер нахмурилась.
– Ты о чем? – спросила она серьезным тоном, какого Ярдли от нее еще не слышала.
– Через считаные минуты…
У Ривер зазвонил телефон. Ярдли умолкла. Ривер долго смотрела на телефон, наконец взяла его со стола.
– Закари?
Ярдли услышала в трубке голос Закари – вернее, возбужденный крик. Ривер перевела взгляд на Джессику: в ее глазах появилось недоумение, сменившееся яростью.
– Я сейчас же приеду, – сказала она, заканчивая разговор.
Какое-то время они молчали, пространство между ними заполнялось шумом кафе.
– Сотрудники ФБР и департамента шерифа обыскивают наш дом. Закари сказал, что его, возможно, арестуют. Джессика, ты вытащила меня сюда, чтобы поговорить об этом?
Ярдли опустила взгляд, не в силах смотреть ей в глаза, и кивнула.
– Ты вытащила меня сюда, чтобы я не присутствовала при аресте своего мужчины?
– Нет, на самом деле я…
– Твою мать! – воскликнула Ривер, хлопнув ладонью по столу. – Все это время, пока ты встречалась со мной, говорила… на самом деле ты собирала улики против Закари?
Ярдли покачала головой, по-прежнему не в силах взглянуть ей в глаза.
– На самом деле все
Ривер ткнула пальцем ей в лицо.
– Тогда почему я здесь, когда в моем доме полиция? Почему ты ничего не сказала мне вчера, вместо этого позаботившись о том, чтобы вытащить меня сюда?
Ярдли протянула к ней руку, но Ривер отдернулась.
– Энджи, я хотела избавить тебя от ненужных страданий. Я думала только о тебе.
– Чушь! – Ривер вскочила на ноги. – Я говорила тебе то, что не говорила никому, а ты ждала этого, чтобы использовать все против меня, так? Что ты за человек?!
– Ты все неправильно поняла…
– Иди к черту! Видеть тебя не хочу!
Кабинета на работе у Ярдли больше не было, поэтому она поехала домой. Усевшись на балконе, каждые несколько минут нервно проверяла телефон.
Новости поступили около одиннадцати часов. Болдуин и следователь Гаррет провели обыск при содействии шести сотрудников департамента шерифа округа Кларк. Они обнаружили в гараже картины Сарпонга и рулон белых бинтов, а также несколько ампул с чистым рицином. Болдуин отправил бинты криминалистам, чтобы те установили, соответствуют ли они тем, которыми были обмотаны Кейти Фарр и Ривер.
К расследованию подключилось Министерство национальной безопасности, из-за рицина[32], – еще одно бюрократическое ведомство, с которым придется иметь дело Ярдли. У федеральной прокуратуры после событий 11 сентября 2001 года были напряженные отношения с ним. Многие федеральные прокуроры уволились после того, как вскрылись факты пыток, практиковавшихся в ЦРУ, МНБ и других ведомствах, однако с приходом Обамы установилось напряженное перемирие.
В завершение Болдуин прислал сообщение:
Встав, Ярдли поспешила к машине.
Доктора Майкла Закари доставили в местное отделение департамента шерифа. Здание было вчетверо меньше полицейских участков Лас-Вегаса, по большей части его использовали для содержания пьяниц, когда помощникам шерифа было лень ехать куда-то далеко. Болдуин специально выбрал это место, чему Ярдли была рада. Что-нибудь маленькое и тихое, не слишком устрашающее, где Болдуин сможет поболтать с Закари, словно со старым другом за обедом.
В МНБ об этом узнают не раньше чем через пару часов.
Отделение располагалось в неприглядном здании из серого кирпича, широкая лестница вела к двустворчатым стеклянным дверям. На дверях красовалась эмблема шерифа с девизом «Честность, преданность, сострадание» под ней.
Ярдли назвала себя дежурному, и ее направили в комнату для допросов номер два.
Болдуин находился там со следователем, которого Ярдли узнала – Лукасом Гарретом, – ведшим дело Палача. Тот кивнул Джессике, и Болдуин обернулся.
– Вы уже говорили с ним? – спросила она.
– Нет, – ответил Кейсон, взглянув на Закари сквозь однонаправленное зеркало. – Я решил дать ему попотеть. Ты говорила с Энджелой?
– Говорила… Нельзя сказать, что она обрадовалась. Считает, что я подружилась с ней для того, чтобы собрать улики на Закари.
– А на самом деле?
