– Теперь нам с сыном приходилось жить только на мою зарплату. Я работала на низкооплачиваемой работе и доучивалась в колледже, так что мы жили не в лучшем районе. Какие-то подростки торговали на перекрестке наркотиками. Там был маленький продуктовый магазин, они всегда торчали перед ним. К ним подходили люди, протягивали деньги, а они им что-то отдавали. Это было неприятно, но не очень страшно, хотя изредка случались драки. И вот однажды – это было в июне, точнее, десятого июня того года, – ко мне в дверь позвонила полиция. Я только что вернулась с работы, я была вымотана до предела и хотела сказать, что ничего не видела, поскольку была уверена, что они хотят расспросить про какую-то драку, но полицейские сказали, что мой друг Натан Элли – теперь это мой муж, – возможно, кого-то зарезал. Одного типа, торгующего наркотиками на углу.
– Это правда?
– Нет, конечно же! Когда это случилось, Натан был в Монреале. У него магазин продуктов здорового питания, и он был на выставке. Я показала полицейским его страничку в «Инстаграме», где он выложил кучу фотографий оттуда, но они не поверили. Сказали, что проведут в квартире обыск, и я ничего не могла поделать.
– Что произошло во время обыска?
– Они нашли нож. Такой армейский. Складной. Он был завернут в окровавленную рубашку.
– Ваш нож?
– Нет, я его никогда не видела.
– Нож Натана?
– Нет. Полицейские сказали, что Натан зарезал того парня, и арестовали его, но потом их сержант или кто-то там еще поговорил с теми, кто был вместе с Натаном в Монреале. Тогда полицейские сказали, что это была я, но затем они просмотрели видео. Я установила на входную дверь видеокамеру, которая начинает съемку, если рядом возникает какое-то движение. В ночь поножовщины камера записала, как мы с сыном вернулись домой и больше не выходили до следующего утра. Но на следующий день камера записала кое-что еще.
– Что?
– Возражение, все это лишь предположения. Если свидетель хочет обсудить это, мы должны просмотреть видео.
Положив на стол обвинения видеодиск, Астер сказал:
– Ваша честь, я могу подойти к секретарю?
– Можете.
Астер вручил диск секретарю. Пока пристав гасил свет, на стене напротив присяжных опустился экран. Секретарь вставил диск в проигрыватель, и на экране появилось изображение.
Весь зал, затаив дыхание, смотрел, как на видео Кимберли и маленький пухлый мальчик вышли из квартиры. Экран погас. Когда камера включилась снова, освещение было уже ярким, это был разгар дня. На пороге стоял Лукас Гаррет. Торопливо приблизившись к двери, он воровато оглянулся по сторонам. В руке у него что-то было. Повозившись с замком, он открыл дверь и вошел внутрь.
– Что мы сейчас увидели? – спросил Астер.
– Это Лукас проник в нашу квартиру. Камера очень хорошо спрятана. Он о ней не знал.
– Следующие пятнадцать минут я промотаю в ускоренном режиме.
Экран погас, Астер прокрутил вперед четырнадцать с половиной минут, затем снова появилось изображение. Гаррет вышел из квартиры, бегом вернулся к своей машине и уехал.
– Вы показывали это видео полиции?
– Показывала.
– И что случилось?
– Обвинения против меня и Натана были тотчас же сняты, и больше нас не беспокоили. – Теперь Кимберли смотрела на Гаррета. – Нам сказали, что Лукаса вызовут на допрос. Больше я ничего об этом не слышала.
– Как вы полагаете, это Лукас пырнул ножом того парня и подбросил нож к вам домой, чтобы вашего друга арестовали, а вы на слушаниях об опеке предстали в неблагоприятном виде?
– Возражение, свидетеля просят строить догадки.
– Поддерживается.
– Благодарю вас, миссис Элли, – сказал Астер. – Это всё.
Не двигаясь с места, Ярдли проводила ее взглядом. Кимберли казалась хрупкой и даже по прошествии стольких лет напуганной. Придирчивый перекрестный допрос смог бы настроить присяжных против нее. И Ярдли недаром работала прокурором по делам о сексуальном и домашнем насилии: она знала, как рвать в клочья показания свидетелей. Джессика повернулась к Гаррету, не отрывавшему взгляда от своей бывшей жены, и шепотом спросила:
– Это правда?
– Нет! Нет, черт возьми, это неправда!
– Вы мне лжете.
Скорчив гримасу, Гаррет покачал головой.
– Знаете что, с меня хватит этого дерьма! Обвиняйте этого козла сами!
Встав, он покинул зал. Ярдли отреагировала на это, лишь крепче стиснув зубы. Она встала.
– У меня нет вопросов к свидетельнице, ваша честь.
Небо было темно-серым. Откинувшись на капот своей машины, Болдуин слушал пение птиц в соседней роще и жужжание пролетающей изредка мухи. Он вспоминал дело, которое вел несколько лет назад: в парке была убита молодая мать, гулявшая с коляской. Похоже, если заниматься этим ремеслом долго, призраки появляются везде.
Кристен Рис подъехала несколько минут спустя на синем «Шевроле». Она была в черных брюках и красной рубашке, пистолет в кобуре под мышкой.
– Опять спишь на работе? – натягивая пиджак, сказала Рис.
– Стараюсь урвать минутку-другую везде, где только получается. – Выпрямившись, Болдуин почесал затылок. – Ну, и что это за тип?
