Остановившись перед подъездом, Тэра поднялась на третий этаж. Открыла дверь. Все четверо были здесь – усиленно чесались и возбужденно говорили. Увидев Тэру, все умолкли. Та достала из кармана толстовки несколько маленьких флаконов и бросила их на ковер. Мужчины молча смотрели на нее.
– Это не чесоточный порошок, – холодно произнесла Тэра. – Выпейте и постарайтесь не умереть.
Развернувшись, она поспешила к машине.
Ярдли сидела на крыльце, когда Тэра подъехала к дому и вышла из машины. Дочь поднялась на крыльцо и села рядом. Какое-то время они молчали. Тэра засунула руки в карманы толстовки и от этого казалась гораздо младше. Джессика подумала, что она, в сущности, еще ребенок.
– Как давно ты общаешься с ним?
Тэра ответила не сразу.
– Где-то полтора года. Но первую картину я продала только полгода назад. Деньги положила в банк. Я к ним не притронулась.
– Сколько их было всего?
– Пока только две, и деньги за них я выручила небольшие. Но Эдди сказал, что этот Василиди – крупный торговец искусством и хорошо заплатит за его работы. Василиди предложил мне два миллиона за три его картины.
Ярдли покачала головой.
– Во имя всего святого, Тэра, почему ты пошла на это?
Судорожно вздохнув, дочь отвернулась.
– Ради тебя.
– Ради меня?
Тэра кивнула.
– Мне кажется, мама, что ты несчастлива. Вот почему ты уходишь с работы и мы переезжаем. Думаешь, что просто устала от своей работы, но на самом деле несчастлива и не знаешь почему. Полагаешь, что, если переедешь в другое место, все станет лучше, но это не так. И я подумала, что, если тебе по крайней мере не придется больше думать о деньгах, это поможет.
Ярдли положила руку на колено дочери.
– Тэра, счастливой меня делаешь ты. А если бы с тобой что-нибудь случилось? Ты об этом подумала? Ты хочешь меня защитить, но что было бы со мной, если б я тебя потеряла? Особенно вот так – если б тебя застрелили в каком-то грязном притоне из-за твоего отца…
– Эдди заверил меня в том, что все пройдет гладко.
Вскипевшая в Ярдли ярость, казалось, готова была прожечь себе дорогу наружу, и ей пришлось на какое-то время закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.
– Тэра, посмотри на меня… Все, что говорит тебе этот человек, – ложь. Ты думаешь, что он помогает тебе, помогает мне, но на самом деле он помогает только себе самому. В крайнем случае он использует нас, просто чтобы позабавиться. Верить ему нельзя, с таким же успехом можно верить гремучей змее. Понимаешь?
Тэра кивнула.
– Теперь понимаю, – угрюмо пробормотала она. Ярдли показалось, что дочь о чем-то умалчивает, не хочет говорить, однако она решила пока что не настаивать.
– Значит, ты установила в мой телефон маячок? – спросила Тэра. – Не думала, что ты это сделаешь.
– Извини. Ради твоей же безопасности.
Тэра пожала плечами.
– Пожалуй, сейчас я не в том положении, чтобы возмущаться, так?
Вздохнув, Джессика уставилась на луну, заливающую улицу бледным сиянием. Взяв дочь за руку, она сказала:
– Идем.
– Куда?
– Разводить костер.
Картины были обложены хворостом со всех сторон. Они ушли на пустырь за домом. Ярдли огляделась вокруг, убеждаясь в том, что машин поблизости нет, хотя здесь все равно никто не остановился бы. Поднялся ветер, несколько раз загасивший огонек зажигалки. Когда хворост занялся, Ярдли поднесла его к влажной части холстов, пропитанной жидкостью для розжига. Картины вспыхнули ярким пламенем.
Джессика отступила назад и, не мигая, глядела на огонь, чувствуя лицом и руками исходящий от него жар. Подойдя к ней, Тэра сказала:
– Знаешь, в какой момент своей жизни я была самой счастливой?
Посмотрев на нее, Джессика ничего не сказала.
– Когда меня зачислили в университет со стипендией. Я была так горда тем, что стала одной из самых молодых студенток, принятых на математический факультет… Конечно, мне хотелось поделиться этим с тобой, но… у меня из головы не выходила мысль: «Если б это мог видеть мой отец». Я хотела, чтобы он был рядом, когда я вскрыла конверт из университета. – Тэра посмотрела на мать. – Величайшее событие в моей жизни, а я думала о том, что хочу видеть рядом человека, которому до этого не будет абсолютно никакого дела… Как ты полагаешь, почему?
Ярдли взяла дочь за руку. У нее не было ответа на этот вопрос. Поэтому они повернулись к костру, глядя, как пламя пожирает корчащиеся холсты.
«Твои картины умерли, – подумала Ярдли. – И, надеюсь, вскоре ты последуешь за ними».
После того как Тэра легла спать, Джессика отправила сообщение Болдуину. Тот ответил, что ему до сих пор не удалось найти художника, и, возможно, только завтра утром удастся прислать кого-нибудь к Леонарду.
Ярдли выпила бокал мерло, чтобы было легче заснуть, и легла на кровать.
Было всего пять часов утра, когда ее разбудил вибрирующий телефон. Джессика не помнила, как заснула, но знала, что ей снились сны, хотя и не могла вспомнить, какие именно. Она по-прежнему была полностью одета.
– Да, – сонным голосом ответила Ярдли.
– Джесс, – сказал Болдуин, – сейчас я сброшу тебе адрес. Мне бы хотелось, чтобы ты туда приехала.
– В чем дело?
