Большинство начинают трястись от страха от одного лишь его вида или звука его низкого, хриплого голоса. Обычно белые держатся подальше от черных, и стоит лишь добавить креольского акцента, как они тут же отдают тебе все — наличные, часы, даже одежду, — лишь бы ты оставил их в покое. Новый Орлеан и без того пугает их своими кладбищами и всей этой ерундой насчет вуду. Произнеси парочку слов на французский манер, помаши у них перед носом ожерельем с куриными косточками (его — из закусочной «Жареные цыплята из Кентукки») и — вуа-ля! — легкие денежки сами идут к тебе. Этот же тронутый даже не дрогнул. Просто сидел, как будто ждал, когда Пульо сделает что-нибудь.
Пульо быстро обшаривает карманы незнакомца. Кошелек с почти тремя сотнями долларов. «Может быть, удача наконец-то повернулась ко мне лицом», — думает он. Пинает бесчувственное тело, потом стаскивает его в воду.
— Поделом тебе, придурок.
Пульо считает себя человеком вполне благоразумным. У него и в мыслях не было переступать черту, но тот идиот первым ткнул его ножом. Пошатываясь, он выбирается на дорогу, прислушиваясь к голосам и пьяному смеху квартала. Па Декатуре никого не видно, и Пульо быстро идет по узким улочкам, обходя стороной случайных туристов и магазинчики. Он старается держаться в тени. Он идет домой. Надо выспаться, отдохнуть перед завтрашней игрой. Может быть, это его последний шанс.
1 марта 1990 года 20.34
Пульо просыпается и смотрит на часы — до игры осталось меньше часа. Удивленный тем, что проспал так долго, он вскакивает с кровати и торопливо идет в ванную. Встав перед зеркалом, рассматривает красные отметины на шее и порез под рукой. Все не так уж и страшно. Раны затянулись, и только на рубашке осталась засохшая кровь. Глядя на свое отражение, Пульо вспоминает женщину из сна. Распятая вниз головой между двумя стенами, кафельной и из плексигласа, она висит над ванной. Женщина открывает глаза и кричит.
Он принимает душ, проглатывает холодную, из холодильника, пиццу и отправляется к Томсону. Все это время крик женщины стоит в его ушах.
— Жена меня не отпустит. Так что или играем здесь, или не играем вообще!
— Не хнычь, Томсон. Или мне сбегать на рынок за салфетками?
— Отстань, Бакстер.
— Эй, давайте начинать.
— Не гони, Джей-Пи. Впервые вижу парня, которому так не терпится проиграть, — ухмыляется Бакстер.
Пульо нервничает. Сегодня ему надо выиграть по-крупному, а потому он внимательно наблюдает за тем, как Томсон тасует карты.
— У меня предчувствие, парни. Удача на моей стороне.
