— Видите ли, большею частью хвастает и пытается пустить пыль в глаза тот, кто бывает напуган или прижат к стенке, как крыса, не находящая выхода. В моих интересах, конечно, чтобы Файльс скорее убрался из Скалистых Ручьев. Теперь выслушайте меня. Я достаточно умудрен в этой игре, иначе не могло быть. Ваши два негодяя, Пит и Ник, были здесь утром, и я слышал их разговор. Затем я заставил их рассказать все мне. Они выследили все движения Файльса. Это хитрые негодяи, и я чувствую, что они слишком хитры для вас. Если вещи пойдут своим путем, то вы будете в безопасности. Но вы должны иметь в виду, что могут возникнуть затруднения… Я предупреждал вас насчет этих двух парней, — продолжал О’Брайн, так как Чарли молча курил, не прерывая его. — Но это мимоходом. Видите ли, Файльс все разведал. Парни знают об этом и, в свою очередь, узнали, что он затевает. Файльс знает, что завтра ночью вам будет доставлен большой груз спирта. Единственное, что он не мог узнать до сих пор, это — где вы его прячете? Как бы то ни было, но он имеет уже в своем распоряжении большие отряды полиции, и Скалистые Ручьи будут окружены целой цепью патрулей завтра ночью. Каждому дана инструкция. Как только он даст сигнал, значит, он определил местонахождение груза. Тогда все соберутся туда, и ваша шайка будет окружена. Понимаете? Вы будете захвачены с поличным. Я думаю, что вы все это отлично знаете. Но вот в чем дело. Я всегда наблюдаю за людьми и выведываю от них то, что хочу знать. Так я сделал и с этими парнями. Они напуганы и выдадут вас Файльсу, как только дело примет худой оборот, в этом вы можете быть уверены. И вот тут замешаны и мои интересы.
Если О’Брайн ждал, что его слова произведут впечатление на Чарли, то ему пришлось испытать разочарование. Выражение лица Чарли нисколько не изменилось.
— Это все? — спросил он равнодушно.
— А разве этого мало? — сказал он почти угрожающим тоном. — Слушайте, я ведь делаю это не ради шутки. Люди здесь могут строить церковь для облегчения своих душ и выставлять напоказ свое благочестие. Но для меня это не имеет значения. Моей душе нужны доллары. Я говорю вам это, потому что вы ведете такую игру, которая доставляет мне эти доллары. Если ваша игра будет проиграна, то я
Чарли вдруг вскочил и ударил кулаком по прилавку так, что стаканы зазвенели.
— Файльс? — вскричал он. — Всюду Файльс? Неужели я никогда не перестану слышать это ненавистное имя?.. Вы думаете, что знаете? Но вы ничего не знаете, ничего!..
И прежде, чем О’Брайн опомнился, Чарли выскочил из кабака.
Стемнело. На западе бледная полоса света постепенно потухала, поглощаемая бархатистым сумраком летней ночи. Луны не было, но усыпанный звездами небесный свод бросал мерцающий свет на долину, лежащую в тени. Между деревьями мелькал местами желтоватый свет ламп, зажженных в домах, наполовину скрытых в зелени.
Из густой группы деревьев, растущих высоко на северном склоне долины, вышел какой-то человек и начал спускаться вниз. Его движения были медленные, усталые и даже слегка боязливые, точно он пробирался тайком. Несколько минут он простоял неподвижно, глядя на фигуру женщины, быстро двигающейся по крутой тропинке, ведущей к старому молитвенному дому. Очертания ее фигуры были неясно видны в мерцающем звездном свете, но она приближалась, и он различал ее голос, напевающий какую-то старинную знакомую песенку. Очевидно, она не думала, что кто-нибудь может следить за нею и что ее движения представляют для кого-нибудь интерес.
Дойдя до молитвенного дома, она остановилась, и человек наблюдавший за нею, услыхал стук ключа, вставляемого в замок. Пение прекратилось. В следующий момент он услышал скрип отворяемой двери, и женская фигура исчезла внутри здания. Следивший за ней мужчина вышел из-за кустов на дорогу и пошел к молитвенному дому, стараясь идти сбоку по траве, чтобы заглушить свои шаги.
Усталость как будто совсем прошла у него, и он с напряженным вниманием смотрел на старое здание, пережившее столько странных превращений судьбы, пока не сделалось наконец домом молитвенных собраний. Старые, покрытые штукатуркой стены этого дома были толщиной в фут, и длинная тростниковая крыша тоже была очень толста и тяжела. Здание это было пережитком тех времен, когда люди и звери сражались на общей арене на жизнь и смерть.
Достигнув этого здания, человек осторожно продвигался вокруг стен, пока не пришел к окну. Оно было закрыто и задернуто занавеской. Он отошел к другому окну, которое было открыто наполовину, и хотя занавеска была опущена, но оставалась щель, через которую видна была полоса света. Человек прижался лицом к этому отверстию и тихо, почти шепотом, позвал:
— Кэт!.. Кэт!.. Это я, Чарли! Я… я ждал вас. Мне надо поговорить с вами.
