— Слушайте, Билль, наверное, у него есть какая-нибудь другая причина, чтобы решиться на такое безумное предприятие? Что это такое? Ведь вы же не можете уверять меня, что он задумал это из любви к приключениям? Скажите мне правду!
— Если вы хотите знать причину, то спросите его сами, Джеки, — ответил Беннингфорд, пожимая плечами. — Я ведь могу только делать предположения.
— И я могу, — сказала Джеки, внезапно поворачиваясь к нему. — Я скажу вам, Билль, почему он уходит в горы, и вы можете побиться об заклад на свой последний цент, что я права! Причина тут — Лаблаш. Он всегда бывает причиной, заставляющей людей покидать Фосс Ривер. Это настоящий кровопийца.
Беннингфорд молча кивнул. Он редко бывал экспансивен и к тому же ему нечего было добавить к словам девушки, так как в душе он соглашался с ней. Несколько минут Джеки пристально смотрела на его высокую, тонкую фигуру, прислонившуюся к печке.
— Зачем вы рассказали мне об этом? — наконец спросила она.
— Я думал, что вы захотите знать это. Ведь вы расположены к нему?..
— Да… но, Билль… вы сами задумываете уйти с ним?
Беннингфорд смущенно засмеялся. Эта девушка была замечательно проницательна!
— Я ведь не говорил этого, — возразил он.
— Вы не говорили, но вы об этом думали. Слушайте, Билль, скажите мне все!
Беннингфорд откашлялся, и затем, повернувшись к печке, нагнулся и стал загребать в ней горячую золу, открыв отдушину.
— Холодно, — проговорил он не совсем кстати.
— Да, но не в этом дело. Говорите все, — настойчиво повторила она.
Беннингфорд посмотрел на нее своим обычным спокойным взглядом и лениво проговорил:
— Я не думал о горах.
— А о чем же?
— О Юконе.
— А!
Это восклицание вырвалось у нее помимо воли. Они снова замолчали. Потом она опять спросила:
— Отчего?
— Ну уж, если вы хотите непременно знать, то я скажу вам, что не в состоянии буду продержаться это лето, если… если мне не улыбнется счастье!
— Вы не можете продержаться в финансовом отношении?
— Да.
— Тоже Лаблаш?
— Да, Лаблаш и Калфордский банк.
— Это одно и то же… — сказала она с уверенностью.
— Да, одно и то же… Для уплаты процентов по моим закладным мне надо продать весь мой лучший скот и все-таки я не могу заплатить Лаблашу другие долги, срок которым истекает через две недели.
Он вытащил свой кисет с табаком и стал скручивать папироску с самым равнодушным видом, как будто все эти затруднения нисколько его не касались.
— Если я теперь реализую все свое имущество в ранчо, то мне, конечно, останется. Если же я буду продолжать, то к концу лета ничего не сохранится.
— Вы хотите сказать, что еще глубже влезете в долги? — заметила она.
Он лениво усмехнулся, закуривая папироску.
— Конечно. Я задолжаю еще больше, — сказал он беспечно равнодушным тоном.
— Лаблашу удивительно везет в карты!
— Да, — коротко согласился он.
Джеки опять вернулась к столу и начала рассеянно перелистывать конторскую книгу, но по лицу ее было видно, что ее мучили какие-то неприятные мысли. Вдруг она подняла голову и заметила пристальный взгляд Беннингфорда, смотревшего на нее. Они были очень дружны и как-то угадывали мысли друг друга. Джеки, со свойственной ей непосредственностью, тотчас же высказала это.
— Никто, по-видимому, никогда не выигрывает у Лаблаша, Билль. Я полагаю, что покер доставляет ему определенный доход. Удивительное счастье!
— Некоторые люди называют это «счастьем», — сказал он с ударением.
— А вы как это называете? — резко спросила она.
Но он не отвечал. Подойдя к окну, он стал задумчиво смотреть в него. В этот день он пришел к Джеки с определенным намерением. Он хотел сказать ей то, что, рано или поздно, она должна была знать. Надо было, так или иначе, кончить эти «товарищеские» отношения, существовавшие между ним и смелой девушкой прерии. Он любил ее› но скрывал это и никто бы не поверил, что всегда спокойный, беспечно равнодушный Билль Беннингфорд способен был испытывать серьезное чувство. Даже никто из его близких друзей не подозревал этого. Но теперь наступил такой момент, когда он чувствовал необходимость выяснить их взаимные отношения. Рассказ про Пата Набоба был только предлогом. По дороге к дому Аллондэля
