— Скажите мне, знал ваш дядя что-нибудь об этом? — спросил он, глядя на стаю диких уток, с шумом опустившихся в болото, поросшее тростником, и с таким же шумом поднявшихся оттуда и улетевших.
— Ни одна душа на свете ничего не знала! Разве вы то что-нибудь подозревали?
Беннингфорд отрицательно покачал головой.
— Ничего решительно, — отвечал он. — Я знал о Питере только то, что знали все. Иногда только я удивлялся, что ни мое стадо, ни стадо дяди Джона не подвергались опасности. Да и его выбор своих жертв порой изумлял меня. Точно он мстил кому-нибудь… Но я не подозревал правды. Скажите, метисы знали что-нибудь о родстве Питера с вашей матерью?
— Нет, только я одна знала рб этом. Это было тайной.
— А!
Девушка с любопытством взглянула в лицо своего спутника. Тон его восклицания поразил ее. Она не понимала, к чему клонятся его вопросы, но ничего не могла прочесть на его лице, оно было непроницаемо. Беннингфорд молчал, и в душу ее закралась тревога. Она не знала, как он отнесся к ее истории, к ней самой? Она боялась, что он отвернется от нее с презрением. Несмотря на свою смелость, на мужскую твердость характера и независимость, она все же была только женщиной, и при том была способна на сильную привязанность и глубокое чувство. Мужские черты, присущие ее характеру, были лишь результатом окружающих условий ее повседневной жизни и обстановки.
Но Беннингфорд совсем не имел таких мыслей. Может быть, 24 часа тому назад ее рассказ заставил бы его содрогнуться. Теперь было совсем другое. В нем проснулась такая же дикая отвага, какая была у нее. Он уже слишком окунулся в жизнь прерии, чтобы возмущаться поведением мужественной девушки, принявшей такое горячее участие в своем кровном родственнике. При других обстоятельствах, может быть, он и сам бы превратился в такого же злодея, как Ретиф? Во всяком случае, смелость, отвага этого человека, его презрение к опасности невольно привлекали его. Он грабил богатых скотопромышленников, обиравших бедных, невежественных метисов, своих братьев по крови, но при этом он сам рисковал собственною жизнью. А Лаблаш? Лаблаш — грабитель, ростовщик и шулер, но он находится под покровительством законов!..
— Как далеко простирается эта долина? — внезапно обратился он к Джеки и, поднявшись на камень, поглядел в южную сторону, где конец таинственного ущелья терялся вдали.
— Мы полагали, что она имеет в длину триста миль, — отвечала Джеки. — Она прямо врезается в недра гор, а затем выходит в предгорья в тридцати милях к югу от границы. Она кончается в Монтане.
— Питер уводил по этой дороге свой скот? Он делал это один? — спросил Билль, снова садясь на камень.
— Да, один, — отвечала девушка, удивляясь его вопросам. — Моя помощь оканчивалась здесь. Питер откармливал здесь свое стадо, и затем угонял его в Монтану. Там никто не знал, откуда он являлся. Это место так удивительно хорошо скрыто, что никому не удавалось проникнуть сюда. Тут одна только дорога и та ведет через Чертово болото. Зимой, конечно, сюда можно пройти отовсюду, но ни один человек в здравом уме не решится в этакое время года пускаться в подобное путешествие в предгорья. В другое же время можно пройти только по секретной тропе. Да, это место самой природой предназначено для подобных дел. Долина представляет превосходную скрытую естественную дорогу.
— Удивительно! — Беннингфорд даже позволил себе улыбнуться, говоря это. — Про Питера говорили, что он имел кучу денег, — сказал он.
— Да, я думаю, что он зарыл тут кучу долларов. Он прятал тут свои деньги, в этой долине. — Джеки тоже улыбнулась при взгляде на его бесстрастное лицо, но тотчас же снова стала серьезной.
— Тайна эта умерла вместе с ним, она глубоко погребена в этом гнилом болоте, — прибавила она.
— А вы уверены, что он там погиб, в этом болоте?
Вопрос его прозвучал так настойчиво, как будто он придавал особенно важное значение этому факту.
Джеки, несколько пораженная его настойчивостью, отвечала не сразу.
— Да, он там погиб, — сказала она наконец, — но это никогда не было вполне установлено. Большинство все-таки продолжает думать, что он просто-напросто скрылся из этой страны. Я же нашла его шляпу возле тропинки, и кора болота у этого места была проломлена… Да, я уверена, что он провалился туда. Будь он жив, я бы знала об этом…
— Но как же случилось, что Золотой Орел остался жив? Наверное, Питер никогда не переходил болота пешком?
Девушка была как будто озадачена этим вопросом. Но тем не менее ее уверенность в том, что Питер погиб в болоте, не поколебалась.
— Нет, — сказала она несколько нерешительно. — Обыкновенно он не ходил пешком. Но… он иногда выпивал!..
— Понимаю! — заметил Беннингфорд.
— Однажды даже я спасла его, потому что он собирался идти по ложному пути в том месте, где тропинка разветвляется… Он тогда выпил… Да, — повторила она с уверенностью, — он тут погиб.
