– Не беспокойтесь за меня, мисс Диана. Я не думаю, чтобы что-нибудь случилось. Правда, с Джеком нелегко иметь дело. Он отвратительно груб…
– Хуже, много хуже! Вы его недооцениваете.
Лицо девушки потемнело. Ее губы сжались, и злобный огонек загорелся в глазах.
– Вы не сознаете опасности, потому что вы смелый человек. Но я достаточно знаю Джека и знаю, что он не оставит вас в покое. Впрочем… – прибавила она поспешно, – не думайте, что я такая хорошая. Я – большая эгоистка! Я боюсь не только за вас. Представьте себе, какие могут быть неприятности из-за вашего конфликта с ним для моего отца, для меня… для всех!
Треслер не мог устоять против ее ласкового, доверчивого взгляда, в котором он читал страх, просьбу и еще что-то, чего он пока не мог понять.
– Мисс Марболт, – сказал он, протягивая ей руку, – обещаю вам, что я приложу все старания, чтобы сохранить мир с Джеком. А теперь, в благодарность за ваше предупреждение, позвольте и мне вас предупредить.
С минуту он помолчал, выжидая, но она не отвечала и рассеянно всматривалась в волнистую зеленую даль.
– Ваше ранчо посещают странные люди, мисс Марболт. Они появляются ночью, по-воровски, из чащи леса. Их лица закрыты масками, по крайней мере лицо одного из них…
Он не мог докончить фразы. Эффект его слов был изумительный. Диана быстро повернулась к нему, глядя на него испуганными глазами.
– Вы видели их? – вскричала она.
– Их? Кого?
– Этих… этих людей.
– Да.
– Как они выглядели?
Треслер рассказал ей историю своей ночной прогулки.
– Что же вы думаете делать? – спросила она, когда он кончил.
На этот раз она не выказала никакого удивления. Казалось, что все это было ей давно известно и ее только интересовало, что он намерен предпринять.
– Право, не знаю, – ответил он. – Я хотел сказать об этом Джеку, но Леди Изабелла лишила меня памяти.
– Джеку? – повторила Диана. – Только не ему!
– Отчего?
Она хотела что-то ответить, но вдруг остановилась, словно испугавшись своей откровенности. И когда она снова заговорила, ее голос звучал глухо и умоляюще.
– Не спрашивайте меня, мистер Треслер. Не заставляйте меня сказать то, чего я не имею права говорить. Поверьте мне, я сама не знаю, чему верить. Я не знаю, что думать. Я только предупреждаю вас: не говорите Джеку. О, мистер Треслер! Я знаю, что могу на вас положиться.
Ее призыв возымел свое действие. Треслер подскочил к ней и схватил протянутые ему маленькие руки.
– Да, вы можете на меня положиться, мисс Марболт, – сказал он порывисто. – Признаюсь, ваши слова возбудили во мне подозрение, но вы… – Он замолчал, задумчиво поглядывая на ее руки, которые он все еще продолжал сжимать в своих руках. Затем, сразу очнувшись, выпустил их и рассмеялся. – Простите меня, – проговорил он, заглядывая в темные глаза девушки. – Я забылся. Поедем назад, на ранчо. Уже время. Клянусь богом, я начинаю думать, что я обязан Джеку очень многим.
– Вы не обязаны ему ровно ничем, – ответила Диана с оттенком раздражения в голосе.
Треслер вскочил в седло, и обе лошади поскакали по направлению к ранчо.
На ранчо Москито-Бенд господствовала тишина. Все его население было на работе. Джек не оставил без дела даже Аризону, заставив его обслуживать лошадей, стоявших в конюшне. Что касается Треслера, то он по-прежнему продолжал изучать хитроумное устройство проволочных изгородей.
В это утро ничто не указывало на близость каких-либо событий. Солнце с неслыханной жестокостью обрушивалось на иссохшую землю, жгло высокую траву и вздымало пыль на дорогах. Даже насекомые как-то особенно жалобно распевали свою монотонную песню под аккомпанемент чуть слышного журчанья далекой речки.
Внезапно тишина была нарушена топотом копыт. Вслед за тем из-за поворота дороги появился всадник, низко пригнувшийся над головою лошади и подгонявший ее хлыстом и шпорами. Доехав до веранды хозяйского дома, он соскочил на землю и принялся барабанить в закрытую дверь.
– Арчи Орр! – пробормотал Джек, выходя из своей хижины, и стал быстрыми шагами подниматься вверх по склону холма. – Эй ты, молокосос! – загремел он, подходя к веранде. – Какого черта ты расшумелся? Ты не у себя дома!
Арчи повернулся к нему при первом окрике. Его бледное юношеское лицо выражало испуг и отчаяние. Он не был трусом, но при виде чудовищной фигуры Джека, выросшей перед ним, почувствовал себя маленьким и беспомощным.
– Я приехал за помощью, – ответил он с неестественным спокойствием, потом, вдруг потеряв самообладание, разразился потоком слов: – Это Красная Маска! Это он и его шайка! Они убили моего отца. Они сожгли наш дом и угнали наш скот. Проклятие! Но я до него доберусь. Я его поймаю во что бы то ни стало. – Его голубые глаза сверкали, и лицо исказилось. – Вы слышите! – закричал он в припадке истерического возбуждения. – Кровь за кровь! Помогите мне! Дайте мне лошадей, и я поймаю его. Я…
– Прекратишь ли ты этот шум, – прорычал Джек, угрожающе подвигаясь к нему, – или я тебя уберу отсюда!
