– Мне пора. – Костя закинул учебники в рюкзак и нервно прошелся рукой по копне угольных волос. Он не любил опаздывать, не любил извиняться и не любил оправдываться. По его мнению, оправдание – это уже признание вины: как только человек пытается найти объяснение своим ошибкам, он автоматически признает, что совершил их.
– Встретимся в кафе после четвертой пары? – с надеждой спросил Даня. Он так и вытянулся навстречу Ромалу, надеясь, что им вновь удастся посидеть вместе за столом и создать видимость крепкой дружбы.
– Ага! – Костя кинулся к двери. – Посмотрим.
Дверь захлопнулась, Ромал побежал по коридору, морщась от головной боли. И зачем он столько пил? Ах да, хотел хорошо провести время. Еще эта Лиза! Она отшила его, как будто он уличный пес. Выставила за порог и пнула в объятия реальности. Был ли вообще смысл даже сейчас думать о ней? Представлять ее золотистые волосы и пухлые губы? А ноги, черт, за такие ноги девчонки, наверное, душу готовы продать… Хотя об этом Костя мог только догадываться. Лиза являла собой воплощение красоты, идеала, лучшая и единственная. А Ромал привык, что лучшее достается ему. Красный диплом, олимпиады и поступление. Теперь это казалось не таким важным, а раньше он грыз гранит науки, будто одержимый, в двенадцать его называли малолетним гением, подающим большие надежды, и только отец не видел его будущего, не видел гения. Видел сына, который обязан жить так, как семья прикажет. Бунтарство – вещь вполне присущая большинству Костиных одногодок и знакомых. Но предательство! Именно предателем считали Костю. Огромная обиженная семья утверждала, что Костя променял семейные традиции на пеструю обертку «достойной» жизни – другой жизни, лучшей. Иллюзии. Виктор Ромал веровал лишь в семейные узы и часто говорил об этом после третьей или четвертой бутылки пива. Он не признавал существования «
Ромал ворвался в аудиторию спустя пятнадцать минут после начала лекции. Профессор Славин покосился на него, не отнимая ручки от тетради, и отозвался:
– Проходите.
– Спасибо.
Костя чувствовал, что студенты прожигают его взглядами, но не поднял головы. Так и прокрался к задним партам, угрюмо пялясь в пол. Он вспомнил, как в школе многие над ним смеялись: потом они, конечно, сожалели об этом. Каждый выносил свой урок: следовало помнить, что на каждое действие есть противодействие. А Костя уяснил, что на нем клеймо «Чужой» и ему придется ежедневно доказывать толпе, что он чего-то стоит.
– Продолжим, – сказал Славин, захлопнув тетрадь; на нем был мешковатый пиджак, из-за чего в плечах он казался широким, словно застрявшим в далеких пятидесятых. – Еще одна задача. Только не выкрикивайте с места. Выкрикиваете вы обычно полную чушь. Без обид, это так… констатация факта. – Преподаватель откашлялся и поднялся. Он скрестил на груди руки и взглянул на студентов, словно пес, почуявший добычу. – Что ж, допустим, на Иванова ночью было совершено нападение с целью ограбления. Спасаясь от грабителей, он перепрыгивает через забор, несется к многоэтажке и… разбивает одно из окон первого этажа и проникает в комнату. Хозяин дома, ну пусть будет Петров, просыпается от шума и звона разбитого стекла. Он видит в комнате незнакомого человека и принимает его за грабителя. А потом… – Славин сделал драматическую паузу. – Потом Петров избивает Иванова, тем самым причинив тяжкий вред его здоровью. Кто прав, кто виноват?
В мгновение ока поднялся лес рук, и Костя скептически усмехнулся. Оказывается, на его факультете учились одни лишь питерские дарования.
Миловидная блондинка с умным видом сказала:
– Виноват Петров – хозяин дома. – Она выпрямилась, будто у нее палка прибита к длиннющей спине. – Иванов подвергся нападению.
– Ну и что? – не согласился ее сосед – рыжеволосый парень в идеально выглаженном костюме. – Так ведь Петров защищал свое имущество. Это незаконное проникновение на частную собственность.
– Но он не собирался грабить Петрова или, я не знаю, не собирался драться с ним. Он нуждался в помощи, вот и все.
– Ты, блин, спишь ночью, вся такая в ночной сорочке, а к тебе врывается мужик в крови с дикими глазами. И ты, конечно, спросишь, все ли у него в порядке?
– Да я просто…
– Просто не надо врываться на частную собственность, – довольно оборвал девушку парень.
– Еще есть идеи? – поинтересовался Славин, оглядывая студентов сосредоточенным взглядом. – Петров или Иванов? Кто же виноват? Давайте! Я хочу увидеть мыслительный процесс или хотя бы его отражение на ваших лицах.
– Оба.
Костя и сам не понял, как ответ сорвался с его губ. Десятки голов повернулись в его сторону, а профессор недоуменно вскинул брови:
– Повторите!
