Он захлопнул дверь, а Арт сжал пальцами переносицу и сердито плюхнулся на свободную кровать, которая располагалась в самом паршивом месте: по центру комнаты.
Над кроватью Константина было окно, кровать Даниила упиралась в стену, койка Артура стояла между ними в самом проходе, ничем не прикрытая, и парень вдруг занялся самобичеванием. Возможно, нужно было приехать еще раньше.
Артур с неохотой выпрямился, достал ноутбук и оперся спиной об изголовье койки. Он открыл «Skype» и быстрым движением пригладил взъерошенные волосы. Матери бы не понравилось, как он выглядел. Возможно, стоило переодеться, прежде чем связываться с родителями, но шевелиться не хотелось, как и признавать свое поражение. К тому же матери не понравится все, что бы ни происходило сейчас в его жизни.
Арт с хрипотцой откашлялся, расправил плечи и в очередной раз поправил волосы.
– Прихорашиваешься?
Артур опустил руку, а темноволосая девушка на экране ноутбука рассмеялась и тут же закатила глаза:
– Ты ведь не для своих соседей стараешься?
– Алина, чепуху не неси.
– Как же быстро мне удалось задеть твои чувства! Слушай, опусти камеру чуть ниже, а то мама увидит ободранные обои, и ее хватит приступ.
Артур послушно скатился по изголовью и пробурчал:
– Где родители?
– Поднимаются. Мама весь день ждет твоего звонка. – Алина оперлась подбородком о руку и со скучающим видом поглядела на улицу. Из окна на ее лицо лилось яркое солнце, от чего выглядела она такой же бледной, как Носферату из фильма ужасов Мурнау[4].– Я так и знала, что твой отъезд сведет ее с ума.
– Она привыкнет.
– Уехал ты, а расхлебывать мне.
– Я переехал в центр города, а не на другую планету.
– А теперь попробуй объяснить это маме.
Сестра Алина была младше Артура на год и три месяца. У нее были прекраснейшие, выразительные шоколадные глаза, из-за которых Арту приходилось драться со многими ее «
Пока Артур Селиверстов притворялся тем, кем не является, а Даниил Волков едва слышно подсчитывал шаги, сделанные от одного конца коридора до другого, Константин Ромал вытряхивал мелочь из карманов, злясь на свой телефон, который разряжался со скоростью света в самый неподходящий момент. Парень забросил рубли и десятки в монетоприемник и уперся лбом в холодную металлическую коробку таксофона. Он зажмурился, прокручивая в голове список дел, как вдруг из трубки раздалось:
– Да.
Константин дернул уголками губ, что выглядело почти как улыбка, но глаз не открыл.
– Мам?
– Костя, – женщина на какое-то время замолчала. Потом спросила: – Ты в порядке?
– Все нормально.
– Мишто[5]. Я рада, что ты добрался без происшествий.
– Мама, я хотел перед тобой…
– Как твои соседи? – Безразличием в ее голосе можно было заморозить весь Питер.
– Обычные соседи, ты скажи, ты помнишь, о чем мы договаривались? – Константин сжал в пальцах телефон и непроизвольно стиснул зубы. – Помнишь, что я тебе сказал?
– Не надо меня защищать.
– Что я сказал?
Женщина недовольно вздохнула, но все же ответила:
– Звонить тебе.
– Когда звонить?
– Судя по твоим наставлениям, каждые полчаса.
– Мама.
– Звонить тебе, если отец будет не в настроении.
– И я вернусь, – угрожающе процедил парень.
– Не вернешься. – Анна Ромал говорила совершенно спокойно, а грудь Кости так и пылала пожаром. – Ты сделал выбор, чяво[6], тэ дэл о Дэвэл э бахт лачи.[7]
Константин собирался с духом. Губа зудела, под футболкой горели синяки. Всего-то два, но достаточно большие. Юноша встряхнул головой и прижался лбом к аппарату.
– Учеба у меня в первой половине дня. Я подыщу работу, а на выходные постараюсь приезжать к вам. Хотя бы раз в месяц. Он привел кухню в порядок?
– От нее мало что осталось после вашего разговора. – Костя крепче стиснул кулаки. Он хотел ответить, но мать его опередила: – Я должна идти, моя смена не кончилась. Тебе не нужны деньги?
– Нет, у меня…
– Мишто. Мне пора.
Послышались глухие гудки. Константин распахнул глаза и в растерянности уставился на телефон: мать бросила трубку. Он зажмурился, почувствовал, как пожар охватывает легкие, и со всей силы ударил по автомату кулаком.
Людская жизнь состоит из череды перекрестков. Человеку приходится делать выбор, и Константин выбрал свое будущее. Был ли он прав? Покажут ночи. Бессонными они будут или спокойными, зависит от его совести.
Константину казалось, что никогда прежде он не жил в такой просторной комнате. Дома у него была сущая каморка, в которой едва умещались кровать и стол. В нынешней комнате был лишь один недостаток, и – нет, он заключался не в жестком матрасе.
