Учительница одета в желтую куртку и красные туфли, так же ярко, как ее девчонки. Только что без косичек. С той же наивностью в глазах. И все же что-то куцее чувствовалось в ее улыбке.
А девочки пока еще домашние, нарядные: в белых бантах и фартуках, выглядывающих из-под курток. Они жмутся к учительнице и плывут по деревне робким цветочным островком. Только бы не облететь им слишком рано!..
И, будто в подтверждении его мыслей, Вася заметил двух школьниц под мостом. Девочки прыгали с кочки на кочку, загнав в грязь какого-то мальчишку. А он кривил на губах что-то гаденькое: какое-то оскорбление, исподтишка, под шум реки.
Девчонки махали портфелями, но пацан уворачивался и болезненно повторял, уже сам не рад тому, что говорил. Видно было, что
Школьницы стряхнули грязь с каблучков туфель, мол, ладно, только вернись!.. Так жены на пороге дома предупреждают своих беспутных мужиков.
Из ближайшей калитки слышался истошный лай. Свирепствовала маленькая собачка с розовым бантом на шее. Еще одна примета нынешнего времени – в деревне заводят мелких собак вроде комнатных городских – лают они от страха, а едят гораздо меньше.
За мостом Вася встретил своего приятеля, прораба с острова. И сразу почувствовал сухость во рту. Должно быть, закончилось действие тещиной грушовки.
Прораб Семен Аркадьевич был его ровесник, сухощавый мужик, привыкший к кочевой жизни. В деревне его прозвали Пинеткой, потому что ходил носками внутрь и даже в теплые дни носил зимние ботинки с широко откинутым меховым языком, что придавало им по-детски расхлябанный вид.
Вчера прораб приходил в баню, и теперь они сочувственно осматривали друг друга, узнавая похмельную маету.
– Ну, как ты?
В руках у Семена Аркадьевича кожаная папка, в ее швах забились мелкие опилки:
– В пределах допустимого!
Прораб достал из папки ручку и почесал ею спину за воротом куртки, вспомнив при этом, что вчера они так и не помылись.
– Зима, похоже, скоро! – произнес Вася, намекая на то, что скоро Семен уедет домой.
– Похоже. – Прораб был не в духе.
– По льду-то скорее перейдем на остров, чем по мосту твоему!
– Снег пойдет, может, быстрее шевелиться будут! – раздраженно сказал Семен Аркадьевич про своих рабочих.
Прожив здесь весну и лето, он уже сильно скучал по дому. В работе был тороплив, потому что каждый вбитый гвоздь приближал его встречу с семьей.
Но торопливых в деревне не любят.
– Снесет твой мост весной!
– Это почему же? – спросил прораб, не очень, правда, удивляясь и тем более расстраиваясь.
– Четыре прежних-то снесло…
– Посмотрим.
– Приедешь и увидишь! Может, новый начнешь…
Характер у речки был деревенский: тихий лишь до времени, но если разойдется, то будет крушить на своем пути все без разбора.
Зимой место строительства зальет водой: она пойдет из реки поверх льда, и, к радости детей, остров превратится в каток.
– Ты мне скажи, – чесал спину прораб, – нужен деревне мост или нет?
– Нужен, но не здесь, – сообщил Вася, как давно решенное дело. – Тут место заповедное!
– А сено возить с того берега вам надо? – вздохнул Семен Аркадьевич, глядя на Чуйский тракт, по которому неслись машины в сторону его города.
Неспешно подошли к реке.
Посреди нее возвышалась железная опора, похожая на ржавый броненосец. Река глухо серчала на новую преграду: пенились волны на острие носа, крутились по бокам воронки. Зеленовато-прозрачные пласты воды разгонялись на отмели и с силой ударялись об корявое железо. Содрогалась торчавшая вверху арматуру, а за кормой опоры вода расслаивалась желтыми мутными струями.
Приятели остановились, щурясь на солнечный блеск.
Только на душе у Васи было неспокойно. Тянуло ее куда-то, словно щепку на стремнину.
Берег усыпан сосновой корой. Смолистый дух смешивался с запахом речных отмелей и оттаявшей после заморозка травы. На зеленой пойме, меж двух родников, паслись телята. Оттопырив мохнатые уши, они глядели на людей ласково-гуманоидными глазами.
Вася вспомнил:
– У меня корова ушла!
– А у меня бригада пропала…
Из короткой трубы строительного вагончика шел дымок; низко стелился в русле реки и провисшими сизыми клубами уносился за поворот.
Скрипнула железная дверь. Молодой парен, с флюсом на красной щеке сбегал к берегу, черпанув из реки закопченным ведром.
– Строят мост, – кивнул прораб на вагончик, откуда доносился крепкий мужской смех, – будто сами встанут вместо опор!
– Место такое, нехорошее…
– Чем?
– Здесь и так каждую весну ледовый затор.
– Берутся за одно, – не понял его Семен, – потом за другое! Ничего до конца не доводят!
– Может, плохо объясняешь?
Пинетка тряхнул папкой с чертежами:
– Да что непонятного-то?.. Зима скоро!
– Начальство в деревне не любят. – Вася придавил папку своей ладонью. – Вон, твои чертежи…
– В туалете нашел…
– Твои чертежи, – настаивал Вася, – тоже начальство!
– Да какой я начальник? – Семен поднял кусок арматуры и понес косолапя к мешкам с цементом. – Я им денег даю заработать.
