Широкая пятерня с размаху опустилась на голову террориста. Смятая шапочка упала в грязь, основание ладони больно стукнуло по темечку. А дальше было только неслышное гудение чужой воли.
Женщина в изорванной чадре смотрит снизу вверх. В глазах - мольба побитой собаки.
- Иншалла, - говорю я и приставляю к болезненно сморщенному лбу пистолетный ствол.
Эрика первой поднялась на ноги и сейчас с несколько неуместным любопытным огоньком в глазах наблюдала за Ватанабэ. Толстяк вжимал руку в голову поверженного Ясфира с такой силой, что казалось, еще пара секунд - и череп треснет.
В окно автомобиля я наблюдаю, как совсем молодая девчушка, почти ребенок, заходит в автобус. Ее округлившийся ребенком живот фальшивый. Под одеждой спрятано взрывное устройство, способное разнести вдребезги весь салон. Я лично курирую эту акцию. Я лично подобрал исполнительницу.
Учики с трудом сел, ощупывая ногу. Кажется, ни боли, ни онемения больше не ощущалось. Рядом Ватанабэ с черными бельмами очков на глазах согнулся над поверженным захватчиком и тяжело дышал.
Магазин пылает. Из выбитых взрывом окон вырываются черные клубы дыма. Заказанный был здесь с семьей. Ничего страшного. Пункт о недопустимости побочных жертв не оговаривался.
Сэм недовольно нахмурился.
- Быстрее уже.
Контактный телефон... Пути отхода... Куратор... Лицо неизвестно. Имя неизвестно. Голос изменен. Только номер. Непредусмотрительно. На всякий случай я проверил. Отель "Карлос".
- Бинго.
Ватанабэ моргнул, отпустив голову Ясфира, безвольно дернувшуюся и мгновенно упавшую. Террорист медленно завалился на спину. Запавшие глаза смотрели на толстяка безо всякого выражения.
- Что? - с трудом шевеля губами, спросил он. - Конец?
- А ты думал...
Ватанабэ протянул руку к шее, на которой вздувались чернеющие вены. Эрика видела только, как дернулось плечо. Раздался неожиданно громкий хруст, нога Ясфира судорожно поджалась. И террориста не стало.
- Отлично, - Сэм выпрямился и одернул пиджак. - Теперь, когда с некомфортной частью повествования мы закончили... Э Канзаки, вылезай уже оттуда.
Неуверенно поднимавшийся Учики, обнаруживший, что нога все-таки еще болит, первым увидел, как из ближайшего перехода появляется несколько сконфуженная Канзаки Мегуми с автоматом наперевес. Вид у девушки был откровенно сконфуженный.
- Вот зачем было лезть следом за мной? - страдальчески искривив уголок рта, спросил надтреснутым голосом Сэм. - Тебе так нравятся запахи нечистот? Или подглядывать любишь? Хотя бы подождала, пока я пойду в душ и разденусь... Ладно, помоги лучше детишкам. А то они все вымазались и неважно себя чувствуют.
Не говоря ни слова, Канзаки судорожно кашлянула и бросилась к Эрике, пытавшейся удержать равновесие.
- У меня глаза в кучку, - затуманенным голосом сообщила Андерсен подоспевшей Мегуми. - Впервые в жизни... меня ударили прямо в нос!
В глазах ее горело вселенское возмущение.
Сторож подземного гаража, мирно дремавший в будочке у шлагбаума, мог бы попасть в крайне неприятное положение, окажись его лентяйский сон чуть более чутким. Но на собственное счастье сорокапятилетний пухлый мужчина с начинавшими седеть усами и ухом не повел, когда в дальнем углу гаража что-то осторожно заскрежетало. Продолжая сладко предаваться развлечением порождениями Морфия, укрытый газеткой, сторож не видел, как канализационный люк проворно отодвинулся в сторонку, выпуская под тусклый свет ламп физиономию бородатого толстяка в черных очках.
- Шикарно, - с довольным видом сказал он, выбираясь на поверхность целиком. Как ни странно, выбравшись из явно не самой чистой части города, а точнее - из самой грязной и вонючей его части, странный мужчина сохранил почти слепящую белизну своего костюма. На ткани не наблюдалось ни пятнышка, ни даже намека на тень. Что самое странное - он оставался совершенно сухим, даже штанины не намокли после хождений по сточному желобу. Зато ботинки в противовес штанам чавкали и хлюпали с особенным упоением. Недовольно поперхнувшись и потопав, посмотрев на мокрые следы на бетонном полу, толстяк нагнулся к люку и протянул руки в холодную темноту, из которой только что выбрался. Подхватив нечто, он без малейшего усилия принялся тянуть свой груз наружу. Грузом оказалась юная девушка с длинными черными волосами, одетая в донельзя перепачканное белое платье. Извлеченная на свет божий, она безвольно осела на пол.
Следом, уже самостоятельно, выбрался всклокоченный и не менее грязный юноша-азиат в рваной рубашке и брюках неопределенно-сырого цвета. Он почему-то смущенно оглядывался и порывался отряхнуться снизу и сзади. Стоило молодому человеку освободить люк, как наружу буквально выпрыгнула хрупкая с виду, но спортивная по повадкам юная девушка с длинными волосами, вымазанными в грязи и до ужаса растрепанными. Ее джинсы отсырели насквозь и пачкали бетон неряшливо стекавшими каплями воды. Она незаметно погрозила кулаком. На грозящей руке, под грязью, угадывалась глубокая багровая царапина, вполне способная считаться шрамом.
