Социопат — термин, который используется для обозначения лиц, страдающих диссоциальным расстройством личности. Согласно определению Эрика Берна, социопаты бывают двух типов:Первый тип, латентный или пассивный социопат, большую часть времени ведет себя вполне прилично, принимая руководство какого-нибудь внешнего авторитета, например религии или закона, или привязываясь временами к какой-нибудь более сильной личности, рассматриваемой как идеал (речь идет здесь не о тех, кто пользуется религией или законом для направления совести, а о тех, кто пользуется такими доктринами вместо совести). Эти люди руководствуются не обычными соображениями приличия и человечности, а всего лишь повинуются принятому ими истолкованию того, что написано в «книге».Второй тип — активный социопат. Он лишен как внутренних, так и внешних задержек, если и может на некоторое время усмирить себя и надеть маску добропорядочности, особенно в присутствии лиц, ожидающих от него приличного и ответственного поведения. Но как только такие социопаты оказываются вне досягаемости взрослых или авторитетных личностей, требующих хорошего поведения, они тотчас перестают себя сдерживать.К характерным видам девиантного поведения при социопатии могут относиться:прямо криминальные — сексуальные нападения на людей, убийства из хулиганских побуждений или мошенничества;формально не наказуемые, но порицаемые обществом — неадекватное поведение водителей на дороге, целенаправленное уклонение от исполнения обязанностей на работе, мелкие пакости окружающим. «Некриминальные» социопаты тем не менее не заботятся об опасности или добавочном труде, которые выпадут из-за этого на долю других, и равнодушны к возможным потерям.Эта книга, как раз, о таком активном социопате с прямо криминальным поведением
Ни одно место в мире так не дышит духом урбанистической красоты, как Гонконг ранним утром, когда по-китайски сановитое солнце лишь начинает выползать круглым боком на синеющий небосвод, чтобы одарить людей божественным теплом и светом. Именно в этот час красно-желто-голубого пробуждения в новом дне город предстает таким, какой он есть. Это огромный нечеловеческий разум, спрессованный плотью из бетона и металла, населенной тысячами паразитов-людей. Как и всякий город, Гонконг с каждым наступающим утром стряхивает с себя все, что накопилось за прошедшие день и ночь. И именно тогда, когда старая грязь уже смыта, а новая еще не успела налипнуть, Гонконг умиротворяет.
Понемногу паразиты начинали выползать из своих нор, и Гонконг заполнялся привычным гулом, столь характерным для больших скоплений двуногих говорящих блох на теле планеты. И в самом деле похожие на иссушенных насекомых местные обитатели ползли по улицам, чтобы предаться своим ежедневным делам и заботам. Никому из них, конечно, и в голову не пришло бы оценить, насколько прекрасен сейчас их огромный город.
Но сегодня кто-то на улицах умел видеть красоту. Во всю мощь своих сильных легких этот человек вдыхал гонконгский воздух, наполненный ароматами бензина, еды, пота и много чего еще, чем может усладить или уморить дышащее существо подобное место. По мрачноватым серым улицам той части Ковлоона, что не слишком любят и обходят стороной туристы, он шел так, словно гулял по куда более приятному Ковлоонскому парку. Дорогие кожаные ботинки с наслаждением попирали тротуар, не смущаясь перспективы угодить в собачью мину. Иссиня-черный деловой костюм свободно облегал внушительных размеров тело с бочкообразной грудью, широкими плечами и чуть выпиравшим животом. Кроваво-красный галстук, повязанный безупречным узлом, прекрасно оттенялся черной, в тон костюму, рубашкой с узорами на воротнике. Такого господина редко можно было встретить в этих местах, особенно в такой час. Левой рукой, затянутой в черную кожаную перчатку, он расслабленно помахивал в такт собственным шагам. Правая же рука сейчас была занята надкушенным шоколадным батончиком, к которому мужчина периодически прикладывался, откусывая очередной кусок и от удовольствия морща высокий лоб.
Несмотря на ранний час, глаза незнакомца были скрыты за темными солнцезащитными очками. Он шагал уверенно и неспешно, глубоко и ровно дыша, словно вышел на прогулку. Столь же неспешно, и даже лениво, он скомкал в руке обертку от закончившегося батончика и запустил ей в ближайший источавший зловоние мусорный контейнер. Проведя указательным пальцем по своей аккуратной черной эспаньолке, и пригладив коротко стриженые иссиня-черные, как костюм, волосы на голове, мужчина едва заметно улыбнулся и чуть ускорил шаг.
Улицы уже были весьма людными, что характерно для утра большого города. Столь крупногабаритный человек, как наш незнакомец, невольно бросался в глаза среди мелкотравчатых аборигенов. Он был высок для азиата, чего не скажешь о ширине, ибо на Востоке встречались и до сих пор встречаются гораздо более крупные представители рода людского.
Вот и нужное место. Ресторан Джинга Ву. Его уже ждали. Возле трех ступенек, служивших крыльцом расположенному на углу заведению с широкими витринами в стенах, в спокойных, но собранных позах стояли охранники. Два одинаковых, словно близнецы, китайца в спортивной одежде. На воротнике у каждого имелся небольшой значок в виде дракона, схватившего зубами птицу. Увидев приближавшегося к ним незнакомца, один из китайцев потянулся было рукой за пазуху, но был остановлен вторым, очевидно, более опытным в деле охраны подобных мероприятий. Столь неприкрытая подозрительность могла оскорбить.
- Доброе утро, - обратился к ним незнакомец по-китайски. - Я пришел на встречу с господином Ма. Он меня ожидает.
- Приветствую вас, господин, - склонил голову в поклоне опытный. - Господин Ма уже ждет вас внутри. Однако существует неизбежная формальность - я обязан вас обыскать, прежде чем вы пройдете в ресторан.
- Я понимаю, - незнакомец широко развел в стороны руки. С профессиональной сноровкой опытный прощупал его на предмет скрытого оружия и, не обнаружив такового, с извинением повел рукой в сторону ступенек. Кивнувший в ответ мужчина прошел внутрь.
Ресторан был невелик размерами и представлял собой, по сути, крохотную комнату с парой столиков, где располагались обычно посетители, барную стойку в дальнем углу, кухню и туалет. Джинг Ву делал деньги не на массовых посещениях, его бизнес был гораздо серьезнее. В этом ресторане собирались люди, которым нужно было обсудить что-то серьезное в уединении. А крошечное заведение Ву идеально подходило для подобных бесед. Главные клиенты щедро платили хозяину за каждый такой визит и, разумеется, не давали захиреть бизнесу в те периоды, когда в его услугах не нуждались.
