Вскоре после этого вертолеты сенатора и городской патруль прочесали Нок-Сити. Мы с Мерриком периодически присоединялись, все еще притворяясь, что ищем ее. На мосту были свидетели, сообщалось о девушке со светлыми волосами, прыгнувшей с моста. Естественно, многие предполагали, что она спрыгнула и разбилась насмерть, но ничего не было подтверждено, пока мы не показали это видео в центре города. Даже сейчас мы расплачивались за это. Протестующие люди наводнили улицы, требуя, чтобы мы освободили девушку. Но они были не только у наших ворот. Каждый ковен в городе подвергся критике с тех пор, как сенатор Харкер отказался делать какие-либо публичные заявления, так же как и ведьмы и колдуны. Дарклинги были виновны в сговоре, и люди были готовы стать судьями и присяжными. Сенатор знал, что она у нас в руках, но общественность — нет.
Активисты за права дарклингов каждый раз не уступали ярости протестующих, люди и дарклинги сталкивались лицом к лицу на улицах Нок-Сити в течение нескольких дней. Ситуация становилась ужасной, а СМИ усугубляли ее. Из-за этого нам пришлось пробираться по туннелям, пытаясь беспрепятственно покинуть город. Меньше чем через час у нас была встреча с Августом, Альфой Стаи Кровавой Луны. Я не горел желанием встретиться с ним лицом к лицу после того, что случилось с теми щенками Кровавой Луны, но он заслуживал уважения от этой встречи и осознания того, что это не останется безнаказанным.
Август был силой, с которой приходилось считаться. Он был древним и диким, но, на мой взгляд, он был хорошим человеком, хорошим волком. Воином до мозга костей. Легенды об Августе и его битвах глубоко укоренились в сообществах дарклингов, и к нему относились как к своего рода мифической фигуре. Я знал его много лет, как и Атлас и Меррик, но альфа-оборотень все еще оставался в некотором роде отшельником. Он и его волки очень редко выбирались в город. Он посещал заседания совета, чтобы уважать Доктрину Сосуществования, но это был абсолютный минимум. По большей части, оборотни держались особняком в дебрях, окружающих городкрепость.
Я следовал за Атласом по пятам, когда мы достигли входа в туннели. Лунный свет освещал путь и окутал нас бледно-белым, когда мы вышли. Мы не потрудились остановиться, даже несмотря на шум пролетающих вдалеке вертолетов и низкий гул тысяч голосов, доносящийся из центра города. Нок-Сити был полем битвы, но она только начиналась. Скоро начнется насилие, и это будет кровавая баня. Люди сражались своим оружием, в то время как дарклинги рвали, царапали и калечили. И все же я не жалел, что спровоцировал сенатора. Рано или поздно это должно было произойти, и мы были так близки к тому, чтобы расколоть его.
Мы мчались сквозь деревья. Дикие земли, окружавшие городкрепость, были густыми, затененными и окутанными плотным туманом. Вдалеке послышались завывания, и мы последовали за их припевом. На границе с территорией Кровавой Луны произошла стычка с волками стаи Красного дерева очень близко к стенам. Я надеялся, что сегодня вечером нам не придется иметь дело со стычкой между стаями, потому что у меня просто не было на это сил.
Через двадцать минут я почувствовал запах волков. Мы остановились на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями, сквозь которые пробивались маленькие полоски лунного света. Я слышал топот лап по утрамбованной земле и тяжелое, мелодичное дыхание волков на бегу. Я взглянул на Атласа, и он встретился со мной взглядом, сжав губы в тонкую линию. Ни один волосок не выбился из прически, и его костюм был в безупречной форме, даже после нашего безумного похода сюда. Сегодня вечером его глаза горели, а в очертаниях челюсти была жесткость, которая мне не понравилась. Обычно я был здесь сварливым ублюдком, но мог сказать, что все это дерьмо тяготило его. Я также мог сказать, что ему не терпелось вернуться к Сиренити. Его привязанность к маленькой дампирше становилась все более очевидной с каждым днем.
Несколько мгновений спустя чуть более десяти волков-оборотней вышли из листвы, бесшумно продвигаясь вперед. Вы всегда могли отличить оборотней от диких животных, в основном по тому, как они двигались. В их неподвижности и ясности взгляда все еще было что-то определенно человеческое. Было время, столетия назад, когда мы были смертельными врагами. Я даже не мог сосчитать по пальцам одной руки количество сражений, в которых участвовал против волчьих стай по всему миру. Но не сейчас. Мы пришли к перемирию, когда люди восстали против нас. У дарклингов не было выбора, кроме как забыть о наших разногласиях и выступить вместе против общего врага.
