Оборотни остались в волчьей форме, за исключением двоих мужчин. Они вышли из-за деревьев совершенно голыми. Оба они были почти семи футов ростом и сложены как танки. Август был справа, а его двоюродный брат и правая рука Гарет — слева. Гарет слегка отстал, когда Август приблизился. Объективно, на него стоило посмотреть. Я был не из тех, кто стесняется признать красоту другого мужчины. Он был массивным, с загорелой кожей, украшенной серебристыми боевыми шрамами, которые напомнили мне многие из тех, что я видел на коже Сиренити. Некоторые раны были слишком глубокими, чтобы их можно было залечить. Его волосы спускались чуть ниже плеч темно-золотистыми волнами, которые гармонировали с его густой бородой, а глаза были золотистыми, мерцающими в ярком лунном свете. В Августе не было ничего человеческого.
— У вас в городе есть волки? — Спросил Атлас, не утруждая себя любезностями.
Август скрестил свои массивные руки на груди, ни в малейшей степени не заботясь о том, что у него голая задница. Волки были дикими существами, и человеческие чувства для них ничего не значили.
— Только разведчики, но они пока держатся на крышах. — Его голос был таким низким, что звучал как рычание, даже в его человеческом обличье. Не было никаких сомнений в том, что он был альфой.
Атлас кивнул.
— Хорошо. Я хотел бы принести свои извинения за щенков, которые были убиты в центре города, — искренне сказал он. У меня внутри все сжалось при одном воспоминании об этом и чувстве беспомощности оттого, что меня заставили наблюдать за происходящим. — Мне жаль, что мы не смогли вмешаться.
Август моргнул, и на мгновение я подумал, что все пойдет наперекосяк. Но вместо этого он коротко кивнул и сказал:
— Ценю.
Я откашлялся, делая шаг вперед, и наблюдал, как Август обратил свое пристальное внимание на меня и спросил, прежде чем я смог заговорить:
— Девушка. Ты… вытянул из нее какую-нибудь информацию? — Он усмехнулся, произнося слово
Я заговорил первым, Атласа не волновало, что технически я был его заместителем, а не лидером ковена.
— Не так много, как мы надеялись. Она ничего не знает об этих объектах, и пока я не обнаружил ничего, кроме правды. — Глаза Августа потемнели, когда я добавил: — Но могут быть и другие способы, которыми мы сможем использовать ее в наших интересах.
— Объясни, — рявкнул он, и его голос звучал еще более раздраженно, чем раньше. Гарет переминался с ноги на ногу позади него, вероятно, истекая слюной, ожидая приказа штурмовать город и убивать людей.
— До того, как мы ее забрали, она находилась в процессе продажи коллегам сенатора. Мы были свидетелями обмена из первых рук, и это ускорило сроки. — Я стиснул челюсти при воспоминании о той ужасной гребаной ночи. — Девушка сильно страдала, и мы только сейчас узнали, что она дампир, а не человек, как думали. — Я сохранял нейтральное выражение лица, когда Август на секунду позволил своей бесстрастной маске сползти, глаза расширились, прежде чем снова закрыться. Я продолжил. — Кажется, двадцать четыре года назад Элоди Харкер была непослушным маленьким человечком. Мы точно знаем, что сенатор хочет сохранить в секрете тот факт, что он растил незаконнорожденную дочь вампира под своей крышей, а затем продолжал скрывать это от общественности в течение года после убийства своего сына. Мы можем использовать это против него, наряду с тем фактом, что Сиренити, похоже, ненавидит Райана Харкера даже больше, чем мы.
— Почему она его ненавидит? — Спросил Гарет, который подошел на шаг ближе. Август ничего не сказал, позволяя своему секунданту задавать свои вопросы, вероятно, не менее заинтересованному в ответе.
Мы с Атласом обменялись настороженными взглядами. Я не чувствовал, что мы должны обсуждать все это в данный конкретный момент, но если мы хотели сохранить Августа и его волков на нашей стороне, нам нужно было быть откровенными. Я сказал:
— Ее тело покрыто шрамами. Похоже, ее довольно сильно избивали, скорее всего, в течение последнего года после того, как сенатор узнал о неверности ее матери. Но она морила себя голодом, так и не излечившись должным образом или не перейдя в другую форму. Мы не вытянули из нее много подробностей, но совершенно ясно, кто несет ответственность за эти шрамы. Я полагаю, у нее есть все причины ненавидеть этого человека, как и у любого дарклинга.
