Каждый его поцелуй был для меня откровением. С каждой подобной лаской я узнавала не столько его, сколько себя и свою реакцию на него. Я никогда не чувствовала ничего подобного, а с ним с каждым разом ощущала всё отчётливее, как внутри меня словно распускался цветок. Словно в засохшей и потрескавшейся земле пробивался маленький зелёный росток чего-то непонятного. Поэтому я боялась Диего. Ведь что мне потом делать с этим открытием, когда общение между нами прекратится? Я понимаю, что это не влюблённость, но похоже на какую-то зависимость от этих ощущений. А любая зависимость — это плохо. Это очень, мать его, плохо.
Найдя свой мозг, надавила на его плечи, стараясь оттолкнуть.
— Не говори мне больше про эту суку, поняла? — переводя дыхание, требовательно прохрипел он, сжимая мой затылок.
Почему чем больше я сопротивлялась, тем ближе к нему оказывалась?! Почему, когда я соблюдала границы, очерченные им, он же сам стремился их нарушить?! Почему всё именно так и именно с ним?! Кому бы задать все эти вопросы и услышать мнение со стороны?!
— Мне пора, — ответила ему, и он убрал руки от меня, наконец отпустив. Не оглядываясь и не прощаясь с ребятами, вылетела из бара на тёплый вечерний воздух.
Возможно, кому-то мои мысли покажутся нелепыми, но тем не менее это моя жизнь, поэтому идите лесом. Так вот, как такое может быть, чтобы рядом с человеком было одновременно противно, страшно и феерично хорошо?! Как один человек может вызывать одновременно раздражение, гнев, панику и тихую радость?! Это всё необъяснимо и максимально далеко от меня, однако ощущение складывалось такое, что я стою на пороге чего-то сокрушительного и стремительного. От этого мне ещё больше не по себе. Нужно держать дистанцию с ним. Только как, когда он сам перестал это делать?! Вот это я влипла, однажды пообещав доходить до конца месяца на эти тренировки!
Остается только надеться, что Диего надоест играть в свои игры и он отстанет от меня. Ведь я точно знаю, что мужчинам нельзя верить. Сначала прикормят тебя, а потом рубанут с плеча, а тебе только и останется, что собирать себя по кусочкам. Они причиняют одну только боль, даже если перед этим основательно подсластят пилюлю.
Диего
Остановился недалеко от набережной и посигналил Трэвису, который стоял около магазина с автозапчастями. Он сегодня был без машины, что для него нетипично.
— Здорова, Аристотель! Спасибо, что подхватил, — смеясь, поздоровался он и запрыгнул в тачку с коробкой разных новых приспособлений для своего турбореактивного самолета.
Да, наша компания просто помешана на прозвищах, это правда.
— Всегда пожалуйста, — ответил, смотря в левое боковое зеркало и перестраиваясь. — Теперь точно взлетишь? — усмехнувшись, покосился на его добычу.
Он мне уже неделю талдычил, что заказал из Японии какие-то плюшки для улучшенного впрыска.
— Да, теперь ни один коп мне не страшен. Они летать ещё не научились, — заржал он, откинувшись на спинку сиденья. — Чем порадуешь?
Непонимающе посмотрел на него и вернул внимание на дорогу.
— Ты о чём? Конкретнее можно?
— Тебе не идёт включать дурачка. Ты же Аристотель да Силва, чёрт бы тебя побрал! И прекрасно знаешь, что меня больше всего интересует с учётом вчерашнего похода в бар и того, как ты вцепился в свою бешеную на глазах у всех. Зная тебя, по идее вчера должен был пойти снег или произойти нашествие инопланетян, — ржал Трэвис, пока я, вцепился в руль одной рукой и думал, как объяснить своё нетипичное поведение.
На самом деле ответ прост, но вот признаться в этом вслух…
Такое себе испытания для такого, как я.
Вздохнув, прислонился затылком к подголовнику.
— Как бы тебе объяснить… Сиенна сводит меня с ума. Она гигантская проблема, которая просто не выходит у меня из головы.
Трэвис продолжил хохотать, стукнув себя ладонью по бедру.
— Знаешь, у меня сейчас дежавю. Год назад ты так же забрал меня, правда из полицейского участка, и наставлял на путь истинный, пытаясь открыть мне глаза, что я влип по самые не балуй. Видимо, пришло время вернуть должок, — стрельнул в меня своими прищуренными игривыми синими глазами и вытащил из кармана джинсов пачку сигарет.
Улыбнулся, вспомнив тот случай. Трэвис тогда не мог сообразить, что все его шаги по отношению к Джойс были далеко не дружескими, как он в это верил. Очевидно, и мои действия в сторону Сиенны нельзя причислить к ничего не значащим.
— Ну, давай. Порази меня своими умозаключениями, — предложил ему, пока мы ехали в сторону бара, где я должен встретиться с Тайлером, а Трэвис хотел поговорить с Джеем.
Трэвис затянулся и выпустил ровное колечко дыма, размышляя о чём-то.
— Ты и сам всё знаешь, Диего. Я сейчас просто озвучу факты, которые видел лично. Я понятия не имею что творится у тебя на душе и не буду лезть тебе под кожу, зная, как ты это не любишь. Мы четыре года, как и договорились, не обсуждали ту дерьмовую историю с Пайпер, но я бы хотел вскользь упомянуть это.
Он посмотрел на меня, и я кивнул.
— Продолжай.
