Перебрать движок для меня лучшая медитация, вот честно. Так же, как и почистить карбюратор. Не надо никак специальных поз или Ассан, дыхания или гибкости. Классная музыка, сигарета и железки. Вот он истинный кайф.
Только я уселась на пол, вновь пришло сообщение от Диего:
Когда не знаешь, что ответить, то лучше промолчать.
Однако эта мудрость тебе не по зубам.
Я мгновенно вспыхнула. Как же он меня бесит. Быстро напечатала ему ответ:
Когда не знаешь, что ответить, то лучше не писать.
Отвали на хрен.
Понимаю, что надо просто игнорировать и на тренировке отдубасить его. Ведь теперь он даёт мне это делать постоянно. Подставляет свою грудь в конце тренировки и говорит: «Бей. Бей так, словно я на тебя напал. Бей, словно в последний раз. Бей, словно от этого зависит твоя жизнь. Глаза только не закрывай». Обычно после комментария про глаза я превращаюсь в неукротимую убийцу и молочу его грудь, как в последний раз. Правда от моих ударов он даже не дёргается и не отступает. Зато потом отпускает с тренировки.
Взяла в руки карбюратор, чтобы начать свою работу, как телефон вновь просигналил.
— Кто тебе там так настойчиво строчит? — покосился Бад, сидящий слева от меня и натирая до блеска диск, который уже можно использовать в качестве зеркала.
— Твой кумир, — фыркнула я, открыв сообщение от Диего:
Рот.
Я его тебе зашью когда-нибудь.
Я:
Пошёл на хрен, урод. Ошалел совсем?!
Лучше своей бывшей рот зашей.
Он у неё не закрывается.
— Тебе пишет Диего?! Охренеть не встать! Смотри, а то подружишься с ним и про нас забудешь, — рассмеялся Бад.
Он из нас троих самый добродушный, Ларри более рассудительный, а я самая вспыльчивая. Вместе мы сильнее и гармоничнее, дополняем друг друга. Несмотря на тяжелое детство в гетто, частые драки и безденежье, они не озлобились на весь мир, как я. Они лучше меня, и я их ценила, хотя редко говорила об этом. Этим парням я доверяла. Не всё, конечно, но тем не менее они знали меня лучше всех.
— Пургу не неси, Бад, — толкнула его плечом, отложив телефон. — Мне не нужны новые друзья.
Мой мобильник вновь ожил и Бад покосился в его сторону.
— И часто вы так переписываетесь?
— Впервые. Он отменил завтрашнюю тренировку, а теперь решил, как обычно, научить меня манерам, словно мне завтра на Венский бал, а он боится, что я его опозорю. Дебил, мать его, — пояснила я и взяла в руки телефон.
Диего:
Думай, прежде чем что-то сказать или написать.
Свободна.
Хотела было ответить ему, но решила закончить этот поединок. Я не привыкла переписываться с кем бы то ни было. Не люблю, когда кто-то строчит сообщения или названивает. А если отправляет голосовые сообщения, то у меня вообще ощущение, что человек нагло вторгается в моё личное пространство своим голосом, при том даже не спрашивая хочу ли я его услышать. Это просто предел для меня. Я вообще редко с кем-то общаюсь. Не перевариваю огромные сборища людей, где люди могут пялиться на меня, но порой приходится терпеть взгляды, устремлённые на меня. Но ничего не поделаешь, так надо.
Зато сейчас в этой забытой богом автомастерской я чувствовала себя в абсолютной безопасности среди разных автозапчастей, грязи и мусора. Запах машинного масла, резины и металла для меня сродни лучшего парфюма для богатеньких сучек.
— У Бенджи без проблем? Никто не трогает? — поинтересовался Ларри, проходя мимо нас с Бадом и таща перед собой покрышку.
— Пусть только попробуют, — фыркнула я, — без орешков своих останутся.
— Сейчас ещё Диего её поднатаскает, и она будет не только своей коленкой известна, — рассмеялся Бад. — Теперь Сиенна будет черепушки раскалывать надвое.
— Я, конечно, буду только рад, если Сиенна приобретет ещё один навык, но всё же предпочел, чтобы ей не пришлось применять его на практике, — заметил Ларри, покачав головой.
Слушая их, невольно вспомнила наши драки. У Ларри всегда был кастет с собой, у Бада в ход шло всё, что попадется под руку, а у меня острая коленка. На улицах часто дерутся с применением вспомогательных приспособлений. Ларри как-то учил меня зажимать зажигалку в кулаке и бить таким образом. Однако у меня это не прижилось, наверное, из-за того, что кулак был непрямым. По-любому. Тем не менее драться я не боялась и могла в лёгкую первая полезть, если мне что-то не нравилось. Не могу точно вспомнить, когда я впервые подралась, но лет в восемь уже была способна постоять за себя. Только однажды не получилось.
— А ты не видела его друзей? Я слышал у них охрененная компания. Да и вообще Диего молодец. Вырвался из гетто, поступил в универ, сестру свою определил в колледж, — обратился ко мне Бад.
Его одержимость этим боксёром прямо раздражает.
— Видела Трэвиса, которого я опустила на гонках и который оказался его другом. Были ещё какие-то парни, но я их не знаю, и они не представились.
— Твою мать, ещё и Трэвиса видела! Я на его тачку молиться готов, — хохотнул Бад.
— Вот тут соглашусь. Парень сам себя сделал. Я таких уважаю, — кивнул Ларри.
— Ой, да заткнитесь вы уже! Вам самим не тошно восхвалять этих мажоров?! Они жизни-то не знают! — возмутилась я, начищая карбюратор.
