Глеб просыпается от собственного крика.
Простыня пропиталась потом.
– Опять кошмары?
Он не отвечает. Тяжело дышит и смотрит по сторонам. На тумбочке нет сигарет. Как назло.
– Сварить тебе кофе?
– Нет.
Глеб натягивает штаны. Он сейчас же отправится в магазин. Купит целый блок и зажигалку.
– Что тебе приснилось?
– Ничего.
– Глеб. Ну перестань. Опять тот сон? Встреча с врачом не помогла?
Он набрасывает куртку на голое тело и в тапочках выходит из дома.
– Нет.
– Может, нужно еще раз сходить?
– Нет.
– Но почему?
– Не могу. Я и в прошлый раз не дошел.
Глеб останавливается в дверях. Смотрит на жену. Он чувствует себя виноватым.
– Не могу откровенничать с чужим человеком, – добавляет он и возвращается в дом.
Эмоции отступают. Глеб снимает куртку и садится на пол в прихожей.
– Поговори со мной.
Алла подходит и садится рядом.
– Выговорись. Мне больно видеть, как ты страдаешь. Поговори, я выслушаю.
Глеб обнимает жену.
Алла права, так жить невозможно. И если уж он не собирается говорить с психологом, может, стоит наконец открыться человеку, который искренне заботится, который столько лет рядом.
– Хорошо. Я расскажу.
– Пойдем.
Алла помогает мужу подняться и ведет на кухню. Она усаживает мужа за стол и наливает кофе.
– Я никому не говорил.
Женщина в ответ кивает.
– Речь пойдет о том вечере, когда Вову… когда его не стало.
Он подвигает чашку, насыпает сахар и рассказывает, как в тот день торопился встретиться с другом и предупредить его об опасности. Как несся через весь город и непрерывно звонил.
– У меня было плохое предчувствие. Я знал… Звонил, не прекращая набирал, но Крот, как назло, не брал.
Глеб рассказывает, как он забежал в отделение, затем не нашел Владимира в квартире. Рассказывает, что тогда он выбежал из дома друга и поспешил по адресу девочек на Лесную.
– Я тогда уже знал, что Лилия врет. Что она больна. Понимаешь?
Он трет лоб и смотрит на рассыпанный сахар возле чашки.
– Я же мог предотвратить…
– Не вини себя.
Алла осекается, умолкает и продолжает слушать.
Глеб говорит, что когда он добрался до Лесной, на лужайке перед домом обнаружил тело Владимира.
– Он валялся с пробитой головой под окном.
Алла кивает.
Она уже слышала эту жуткую историю. Никаких новых подробностей ее муж пока не раскрыл.
Глеб говорит, что он вооружился и зашел в дом.
– То, что я увидел… Вот, что мучает меня. Кровь. Весь дом в крови. И маленькая девочка.
Он говорит, что увидел на полу два растерзанных тела. И рядом Лилию. Она лежала на полу, а над ней с ножницами в руках склонялась младшая сестра.
Малышка рыдала.
– Ее бледное лицо, измазанное в крови сестры, смотрело на меня.
– Малышка убила сестру?
Алла держит у рта кружку и, кажется, забыла, что собиралась пить.
– Она оборонялась. И я не мог. Я не сказал.
Глеб рассказывает, как помог отмыться малышке, как узнал у Майи, что произошло, как посоветовал, чтобы та никому не признавалась, что это она навредила сестре.
– Дядя Глеб, я не понимаю… С Лилочкой что-то случилось. Я… Она… Она…
Она сумасшедшая.
Она убила Владимира, своих родителей и хотела убить Майю. В этом Глеб уже не сомневался.
– Ничего, малышка. Все будет хорошо. Просто не говори, что… Не рассказывай, что произошло с Лилией.
– Дядя Глеб, у меня теперь никого нет. Что со мной будет?
Малышка обнимает полицейского и плачет.
Глеб должен ей помочь. В один вечер девочка лишилась всего. Теперь у нее нет ни мамы, ни папы. И Майя… Даже если она никому не скажет, знает, что это она убила свою сестру.
Пусть даже неумышленно.
– Майя. Послушай, ты не виновата.
– Дядя Глеб.
– Я знаю, тебе сейчас страшно. Но запомни. Никто тебя не бросит. Тебя найдут новые родители. Все будет хорошо. О тебе позаботятся.
– Кто позаботится?
– Другие мама и папа.
– Но я не хочу других.
Девочка всхлипывает и сильнее сжимает шею полицейского.
– Знаю.
– Дядь Глеб, я хочу с тобой.
Слова Майи растапливают сердце Глеба.
– Со мной?
– Забери меня к себе. Пожалуйста. Я буду послушной дочкой. Самой послушной.
Глеб чувствует, как на глазах наворачиваются слезы. Ему искренне жаль малышку, с которой успел подружиться.
– Не могу, моя хорошая.
– Почему?
Он не сможет объяснить ребенку всех юридических нюансов, да и если бы попытался, сейчас не подходящий момент.
– Понимаешь, у меня уже есть сын.
Глеб говорит шепотом, пытается успокоить Майю.
– Сын?
– Да, Костик. Помнишь фотографии на стене?
– У дяди Вовы?
– Да, дома у дяди Вовы.
Майя кивает.
Она помнит десятки рамочек с фотографиями. Увешанные стены.
– Разве он твой сын?
Глеб поднимает глаза на Аллу.
– Я ей сказал. Представляешь, она первая, кому я признался.
Алла внимательно слушает, склонив набок голову, изредка кивает.
– А где сейчас эта девочка? Может, мы ее найдем? Встретимся, поговорим.
Алла держит мужа за руку. Она готова на все, лишь бы помочь.
– Согласен?
– Нет… Не знаю. Зачем?
– Думаю, ты встретишь ее, убедишься, что поступил правильно, и успокоишься. Мы же можем отыскать?
– Сложно сказать. Я никогда не интересовался ее судьбой. В тот вечер девочку забрали в психиатрическую больницу.
Глеб что-то вспоминает. Щурит глаза и улыбается.
