Она мотает головой, расстегивает, спускает с плеч платье.
Она проделывает это без капли стеснения. Обнажается и не пытается прикрыться. Не просит отвернуться. Девушка намеренно выставляет грудь напоказ и следит за моей реакцией. Я, естественно, стараюсь не смотреть, но непослушные глаза успевают оценить все пикантные подробности моей обнаженной клиентки.
Убедившись, что я окончательно покраснел, она улыбается и ложится животом на кушетку.
– Начинай.
Она лежит и командует, но я не подчиняюсь. Я сам решаю, что мне пора приступать. Подвигаюсь ближе и делаю маркером набросок контуров.
Принимаюсь за работу. Фломастерами перерисовываю эскиз. Набрасываю композицию.
– Скажи, а почему ты выбрала такой мотив? Я про демона. Откровенно говоря, не самый популярный рисунок. Цветы, карпы, веточки, птички. Почему тема смерти?
– Ым, объясню. У меня за спиной, ым, много неприятных воспоминаний. И я хочу оставить все плохое, все пугающее там. Позади. Идти вперед… Как бабочка, вылупиться из кокона и полететь. Новая жизнь. Новая я. Понимаешь, Костя?
Меня передергивает от того, что она произносит мое имя вслух.
– Не совсем.
– Этот рисунок. В нем все, ым, что мне нужно забыть, если я собираюсь начать новую жизнь.
Я киваю. Мне все равно не понятно. Но допытываться дальше неинтересно. Очередная жертва понедельника собралась начать новую жизнь. Каждый сходит с ума по-своему. Кто я такой, чтобы вмешиваться в чужие планы?
Наношу татуировку.
Чернила вперемешку с кровью вырисовывают на коже линии. Линии складываются в узоры. Узоры формируют мистическую голову.
Мне знакомо лицо этого человекоподобного демона. Есть в нем что-то… Где-то уже его видел. Еще очки… Возможно, я подсознательно придал дьяволу какие-то знакомые черты.
Игла прокалывает кожу, пальцы двигают машинку, я пытаюсь понять, где же я видел этого человека.
Отпускаю педаль.
Жужжание тату-машинки прекращается.
– Можно я задам еще один вопрос?
– Спрашивай, ым, Костя. – Она смеется.
– Костя?.. Вот об этом я и хотел поговорить. Мне немного неприятно, что ты знаешь мое имя, а я до сих пор не выяснил, как к тебе обращаться. Как тебя зовут?
– Не важно.
Она опять смеется.
– Что здесь смешного?
– Ты, Костя, смешной.
Не хочешь – не говори, думаю и нажимаю на педаль. Зря я все-таки сюда вернулся. Идиот. Нужно было уходить домой.
– Не злись. Меня зовут, ым, Майя.
– Ого.
– Что тебя, ым, удивляет?
– Майя. Какое красивое и редкое имя. Не припомню среди своих знакомых девушку с таким именем.
Я подмигиваю и откладываю машинку в сторону.
– Майя, а еще мне не понятно… – продолжаю спрашивать, раз уж клиентка идет на контакт. – Знаю, что татуировки – это подарок на день рождения. Мне рассказал твой врач. Он говорил, что ты очень хотела.
– Да.
– Почему ты выбрала меня?
Она отворачивается. Судя по движению плеч, она смеется.
– Не ответишь?
– Я, ым, позже расскажу.
– Ладно.
Беру новую салфетку.
Мы едва начали, но уже сделали перерыв. Ну и пусть. Я чуть ускорюсь и потом все наверстаю. К тому же она наконец-то что-то мне отвечает.
– Майя, а ты не переживаешь, что теперь эти рисунки будут с тобой всю жизнь?
– Ым, нет. А почему ты спрашиваешь? Разве это, ым, не твое ремесло? Зачем отговаривать людей?
– Я не отговариваю. Просто… Обычно такого объема работу заказывают, как тут выразиться…
– Странные люди?
Я хотел сказать особенные. С особым складом ума. Но странные тоже подходит.
– Я бы сказал неординарные.
– Пусть будет так. Считай меня, ым, неординарной.
Мило беседуем. Хорошо, что моя молчунья оказалась приятным собеседником. Когда я представлял, что стоит ей заговорить, как я тут же потеряю всяческий интерес, был не прав. Она мне, кажется, нравится. Нравятся ее странности.
– Мне хочется, ым, чтобы эти лица всегда были со мной. Каждый день. Каждую, ым, секунду. А жалеть… тем более о татуировках… Я, ым, никогда ни о чем не жалею.
– Везет. Хотел бы я так…
– Хотя нет. Единственное, ым, о чем все-таки переживаю, – добавляет девушка, опирается на локти и смотрит на меня. – Жаль, что мне пришлось убить сестру.
Мурашки пробегают по всему телу. Я не ослышался? Она только что призналась, что убила сестру? Сказала вот так спокойно, глядя мне в глаза.
– Но, ым, это единичный случай. С татуировками иначе.
– Прости, что?
Я переспрашиваю. Может, это у нее такие шутки. Или я что-то не так понял или недослышал.
Доктор мне говорил, что девушка здорова.
– Да, ым, ты все правильно понял. И ты, Костя, первый, кому я это рассказала.
– Не смешно шутишь.
Она не отвечает.
Или она не шутит?
Врач оставил ее, сказал, что финальная терапия. А теперь? Выясняется, что она убийца, и я с ней наедине…
Нет.
Майя специально так говорит. Проверяет меня. Хочет напугать. Ждет, как я отреагирую.
Врач сказал, что она здорова и вот-вот выйдет из больницы.
На всякий случай отодвигаюсь подальше.
Не знаю, что сказать. Молчание затягивается. Сейчас Майя решит, что ее план сработал, что я испугался.
И будет права.
– Вообще не смешно.
На всякий случай отхожу к двери.
– Костя, ты, ым, не прав. Ты же, ым, не знаешь, что на самом деле произошло. А берешься судить.
