Эта просьба распахнула дверь. Много времени спустя до меня дошло, что ты не понял вопроса и подумал, что моим желанием было унизить самое себя, испытать боль, видя тебя лежащим на другом теле. Что я хотела в тот момент на самом деле, быть может, я и сама не знала наверняка. Я поняла это позже и попробую сказать тебе это сейчас, сейчас, когда ты далеко и я могу говорить тебе, не боясь быть неверно истолкованной и немедленно побитой тобой. Тогда я желала две прямо противоположных и странных вещи: продемонстрировать тебе, что глубокую любовь, подобную той, что испытываю я, нельзя поколебать даже таким образом, а именно присутствием другой женщины, другого тела; и в то же время я хотела быть той незнакомой женщиной, тем незнакомым телом, телом любой женщины, которое могло бы быть моим. Я хотела увидеть себя со стороны, чтобы понять себя. Влезть в шкуру другого человека, наполнить его моими ощущениями, почувствовать его кожу моею, моим — её лоно, и, отдалившись от себя, наконец что-то узнать о себе.
Я их представила всех, этих твоих женщин, я их видела воочью. Я знаю плотность и запах их кожи, форму их губ, ногтей, я знаю все о них, знаю, что они произносят, когда ты берёшь их, как двигаются, знаю цвет их глаз и волос.
Мне известно все.
И мне ничего неизвестно.
Придуманные мною образы не доставляют мне боли.
Возьми меня, сказала я в ту первую ночь, и ты с силой вошёл в меня, моя щека вдавлена в подушку, пальцы комкают простыню. Возьми меня сказала я. Но ты понял все по-своему. Я имела в виду только секс. Здесь и сейчас. Твой член разбух, ему необходимо было опустошаться. Это я и имела в виду, а ты подумал, что речь идёт о жизни, бери, мол, и пользуйся всем, что тебе нужно, но нет, вовсе не это я тебе предложила. Это нельзя предложить никогда и никому, и запомни, что даже когда предлагается такое, потому что это делается всеми и всегда, это обман, произнесённый вполголоса, и самообман.