Сил сопротивляться не было. Она чувствовала свою смерть, имя которой — Люцифер. Между ними было всего лишь несколько сантиметров, и демон, склонившись, смотрел прямо в её испуганные глаза, не позволяя отвернуться.
— Убей меня, — девушка еле смогла выдавить из себя слова, чувствуя, как в венах растворился ледяной страх, замедляя биение сердца.
— Зачем? — он усмехнулся, обдавая горячим дыханием её губы. — С тобой очень интересно играть.
— Зачем ты это делаешь? — Вики вжалась в стену.
— Забавно, — мужская ладонь впечаталась в стену возле лица девушки, и она в ужасе зажмурилась, — что ты не просишь ещё одного шанса всё исправить. Сдалась, Уокер?
— А что я могу изменить? — в голубых глазах стояли обречённые слёзы. — Родителей не вернуть, я в любом случае попаду в Ад…
— Будет интересно наблюдать, как ты будешь гнить, — Люцифер бархатно рассмеялся, — я буду наслаждаться этим, а ты до скончания веков будешь помнить, как по твоей милости сдохли твои родители.
— Это ты их убил! — Вики нашла в себе силы вскрикнуть прямо ему в губы.
— Ты нарушила условия сделки, дорогая, — он усмехнулся, скользя по ней алым взглядом. — Ты решила инсценировать свою смерть, сбежала в Нью-Йорк. На твоей совести минимум три смерти. И стоит ли это шести месяцев свободы?
Холодное лезвие ножа коснулось девичьей щеки. Вики вздрогнула и замерла, боясь даже пошевелиться.
— Боишься? — лезвие скользнуло ниже, проходясь по шее.
— Нет, — она покачала головой, чувствуя, как острие царапает нежную кожу.
— Даже так? — Люцифер провёл ножом между ключиц, спускаясь на молочную кожу груди. Капельки крови выступили и окрасили лезвие, смешавшись с кровью родителей Вики.
Девушка закусила нижнюю губу, борясь с собой. Ей нельзя показывать свою слабость даже сейчас, когда нет обратного пути, когда всё, что её ждёт, — нескончаемое заточение в Аду. И наверняка Люцифер будет наблюдать за её вечными страданиями, приводить своих знакомых, чтобы вместе посмотреть, насколько ей плохо.
Алые глаза горели наслаждением и превосходством. Люцифер прекрасно знал, что ждёт Вики спустя несколько месяцев — явно не светлая и беззаботная жизнь, которую она так глупо променяла на жизнь матери. Демону нравилось играть с ней в кошки-мышки, загоняя её в угол иллюзии собственного выбора.
— Я чувствую твой животный страх, — Люцифер провёл кончиком носа по её шее, вдыхая аромат Вики. — Убеждай себя, что ты ничего не боишься, что смирилась со своим поражением, но ты пахнешь страхом.
Демон замер, когда между их губами оставалось лишь пару сантиметров. Он перевёл взгляд на губы Вики, тронутые прозрачным блеском, и снова усмехнулся.
— Не можешь забыть мой поцелуй, верно? — Уокер медленно кивнула, ощущая, как горят её губы, требуя повторения.
Люцифер поцеловал её. Требовательно и жадно сминая её губы, покусывая их, проникая языком в её рот, демон запоминал вкус Вики. Её настоящий вкус, без примеси страха и волнения. Он сжимал её подбородок, не позволяя вырваться, царапал кожу жёсткой щетиной, забирал весь воздух из лёгких. Уокер внезапно захотелось коснуться его — хотя бы обнять за плечи или взять за руку, сплетая пальцы, но Люцифер разорвал поцелуй.
— Запомни, Уокер, — горячее дыхание опалило кожу на шее, а его чётко очерченные губы коснулись мочки уха, — у тебя осталось три месяца.
Вздрогнув, Вики проснулась. Перед сонно затуманенными глазами расплывалась уже привычная обстановка мастерской. Первые утренние солнечные лучи золотом заливали полотна картин.
Уокер практически сутками находилась в мастерской — искусство было её отдушиной; оно единственное, что держало её в земном мире и позволяло жить. Уходить надолго и дальше, чем пределы района, Вики боялась. Боялась, что всё же её найдут родители, узнают про убийство ни в чём не повинной девушки, перестанут считать её своей дочерью. Боялась, что их найдёт Люцифер и начнёт пытать, а после, что ещё хуже, убьёт отца и мать.
Решив немного взбодриться, Вики медленным шагом отправилась в небольшую примыкающую комнату — там был маленький угол, где девушка могла спрятаться даже от своих заказчиков. Сонно потирая глаза, она даже не включила свет.
Комната была полной противоположностью мастерской. Хоть тёплые рассветные лучи проникали в каморку через небольшое окно, останавливаясь лишь на одной стене, но света не хватало. Вики шла по выученному пути, аккуратно обходя препятствия в виде испорченных холстов и пустых картонных коробок.
Прохладная вода приятно остужала кожу лица. Сон постепенно уступал бодрости. Вики рассматривала своё отражение в зеркале — даже в темноте она видела покрасневшие белки глаз, голубые радужки, которые не скрывала за тёмными линзами, находясь в мастерской, глубокие синяки под глазами от недосыпа. Ей не было жалко себя, Уокер уже привыкла думать, что должна провести последние полгода хоть и в побеге, но погруженной в своё творчество. В то, что давало ей некоторые силы на новый день.