Две туманных фигуры Старейшин, заявившихся пораньше специально, чтобы занять самые удобные места тихо и степенно подошли ко мне и принесли свои соболезнования.
Да, даже такие монстры как вампиры, могут соболезновать.
А вот люди…
Я мысленно попрощался с Маршан и развернулся ко все пребывающим гостям.
У меня теперь есть время на работу…
… - Вы уже управляли этой моделью? – Девушка-инструктор подозрительно смотрела на меня, а я пытался выкрутиться, ведь сказать ей правду, что за штурвалом именно этой модели вертокрыла я точно не сидел и не управлял, но вот за его старшим братиком и всей их семейкой – точно водился.
- Ага, в симуляторе… - Я вздохнул, понимая, что отмазка – реально – идиотская! Ни на одном симуляторе так не поставишь руку и по приборам скользить взглядом точно не научишься.
- А-а-а-а, - разочаровано протянула Машенька, ставя на своем учительском планшете отметки о сдаче летного экзамена. – Наверное, много «летали»?
Сказать бы ей, что всю «Пятиминутную войну», но нельзя!
Мне вон один из Старейшин, возвернувшись из турпоездки по полякии, привез подарочек с надписью «UWAGA! POSZUKIWANY!» с моим портретом и наградой в триста тысяч злотых!
Не простили мне гордые шляхтичи того налета и всех тех, последующих, тоже не простили!
Да и пофиг на них.
И на чехов с венграми – совершенно пофиг!
Пусть молятся, что война была «Пятиминутной», а не столетней!
- Максим Федорович, сейчас мы вернемся в аэропорт и вы окончите экзаменационные… - Машенька отчего-то засмущалась так, что раскраснелась спелой помидоркой…
А, нет!
Это я в такт мыслям заложил на «домашней и милой вертушке» самый настоящий боевой разворот, наслаждаясь перегрузкой и чуткостью управления.
Вот, всегда обожал Милевские игрушки!
Камовские, конечно, изумительны, но вот Милевские это ж песня какая-то!
У Сикорского и Локхида они квелые, хоть транспорты, хоть боевые, а вот наши мне исключительно нравятся!
На последок еще раз «клюнул» носом обозначая ракетную атаку по наземным целям и вышел из «режима».
Вот, вроде и не может быть у вампира выделения адреналина, а поди ж ты – есть!
- Хулиган! – Выпалила Машенька, даже не пытаясь перехватить управление. – Мальчишка!
Я согласно покивал головой.
Мальчишка, да.
А что в этом плохого?!
Или лучше обрюзгло осесть с пивом у телевизора?!
Скользя по приборам, любовался открывающимся видом.
Леса-леса-леса вокруг, от края и до края! И слева леса, и справа!
- Курс 34, вдоль реки. – Машенька снова что-то отмечала в своем планшете, а я ловил себя на том, что очень не привычно вот так нагло лететь на виду у всех, выделяясь, как тополь на Плющихе и не бояться, что сейчас из зеленого моря листвы по мне не отработают из чего-то весьма быстрого и смертоносного.
- Борт 1764. – Диспетчер тоже явно заприметил мои «телодвижения» и теперь хотел меня, наверное, выпороть. – Пролет вдоль реки запрещаю! Курс 18, высота восемьсот, посадка на аэродроме «Мозжечок». Там заберете заблудившегося туриста, дозаправитесь и вернетесь. Как слышно?
- Слышу прекрасно, курс 18, высота 800; «Мозжечок», турист, дозаправка… Борт 1764 исполняю… - Я добавил оборотов, вылезая в верхний эшелон и поражаясь управляемости новой, совершенно гражданской игрушки от знаменитого ОКБ!
- Борт 1764… - Диспетчер вздохнул. – Не выделывайтесь, отдайте штурвал инструктору и не лезте не в свое дело!
«Ага, разбежался «отдавать инструктору»!»
На пару секунд расслабился, вспоминая манеру пилотирования Машеньки, которую за эти три месяца изучил от и до и…
Не отдал!
С ее «правилами» мы тащиться до «Мозжечка» будет час, там зависнем на полчаса, да и обратно еще минут сорок-сорок пять будем пилить…
Нет уж, дудки!
Я опустил нос и добавил оборотов.
Один хрен, за горючку плачу я, как «вольный курсант»!
Смешной вертолетик на восемь жоп без груза и всего на пять - с грузом, послушно фыркнул и, шелестя винтами, послушно почапал на «Мозжечок», демонстрируя все самые лучшие задатки взятые от боевой машины.
Хотя, моторчик, конечно, слабоват…
Зато экономичен и практичен, этого не откажешь!
Расслабившись, бросил быстрый взгляд на своего инструктора и слегка испугался – во взгляде Машеньки читалась такая неприкрытая ненависть, что я захлопал рукой по сидению, в поисках рукоятки катапультирования.
Не нашел и был этим искренне огорчен – Машенька воистину была страшна, но уже через секунду ненависть сменило отчаяние, а пылающие красным щечки стали наливаться хорошо мне знакомой зеленью.
Ради любви к ближнему своему, я сбросил скорость, но «зеленка» все прибавлялась и прибавлялась, так что я начал высматривать полянку попросторнее…