— Неприятности? — спросил Джефф немного дрожащим голосом. — Почему у меня неприятности?
Несмотря на высокий рост, Джеффу было всего лишь четырнадцать лет, и ему казалось, что он задает этот вопрос по меньшей мере двенадцать лет из четырнадцати. Сначала он спрашивал родителей, потом старшего брата, позже учителя и у своего персонального компьютера. Тогда можно было не беспокоиться, но сейчас… Задать такой вопрос начальнику Космического управления — означало вписать темную страницу в свой послужной список. Джеффу это совсем не нравилось.
Рядом с ним стоял агент Гидлоу, на чью помощь рассчитывать не приходилось. Гидлоу был одет во все серое, и его сердитые красные глазки смотрели на Джеффа с нескрываемым презрением. Его лицо было тоже серым, а кожа — болезненной и бесцветной.
— У тебя не просто неприятности, — пробубнил Гидлоу, обращаясь к Джеффу. — Ты сам — ходячая неприятность. — Он повернулся к адмиралу Йоно и рассек воздух ладонью по горизонтали, словно отделяя голову Джеффа от шеи. — Адмирал! Когда безответственный мальчишка влезает в компьютерную сеть…
Йоно сохранял спокойствие. В Космической Академии, находившейся под руководством Космического управления, было немало серьезных проблем, и ему так или иначе приходилось решать их. Рассмотрение вопроса о провинившемся кадете не было таким важным, ради чего стоило бы вывернуться наизнанку. Кроме того, ему нравился Джефф — высокий, неуклюжий подросток, каким он сам был когда-то (довольно давно), и его слегка беспокоили чрезмерно строгие дисциплинарные требования Гидлоу (хотя порядок, разумеется, прежде всего).
— Послушайте, Гидлоу, — адмирал Йоно нахмурился, и его высокий черный лоб покрылся морщинами, — к чему поднимать такой шум? Запомните хорошенько; вы не являетесь членом Академии и не обладаете здесь большими полномочиями. Если вы собираетесь следить за каждой невинной шалостью, а потом тащить кадетов на допрос в мой кабинет и требовать, чтобы их разобрали по косточкам в Управлении федеральной безопасности, у меня не останется времени для других более важных дел. До сих пор я слышал лишь, что он пытался учиться во сне, а правила этого не запрещают.
— Да, адмирал, если делать это как следует, — согласился Гидлоу. — Но разгильдяйство — совсем другое дело. Он подключился к главной компьютерной сети якобы случайно…
— Разумеется, случайно, агент Гидлоу, — с жаром произнес Джефф. Он откинул со лба прядь кудрявых каштановых волос и выпрямился, изо всех сил стараясь стать выше агента Службы безопасности. — Зачем мне делать это умышленно?
Гидлоу недружелюбно усмехнулся. Его мелкие острые зубы были такими же серыми, как и его одежда.
— Если вам больше нравится другое определение, кадет, то вы сделали это по глупости, — отрезал он. — Адмирал, я обратился к вам потому, что имеет место утечка секретных сведений. Таким образом, речь идет об исключении виновника.
— Утечка секретных сведений?
— «Случайное», по словам этого кадета, подсоединение к главной компьютерной сети привело к тому, что кухонный компьютер получил неверные данные.
— Какие данные?
Бескровные губы агента сжались в тонкую линию.
— Полагаю, будет неправильно обсуждать этот вопрос в присутствии кадета, — пробурчал он.
— Не будьте дураком, Гидлоу. Если мы ставим вопрос об исключении, то молодой человек имеет право знать, что он натворил.
— Во-первых, — и этого уже достаточно, — в результате его безответственной выходки буквально вся информация проходит через кухонный компьютер. К тому же это означает, что все рецепты теперь написаны на суахили марсианских колоний.
Адмирал, рассеянно нажимавший кнопки на столе, ухмыльнулся, глядя на свой личный монитор.
— Как я заметил, Джефферсон Уэллс, четырнадцати лет, в прошлом семестре провалился на экзамене по суахили марсианских колоний, — заметил он.
— Да, сэр, — подтвердил Джефф, стараясь не нервничать. — Мне трудно давался этот язык. Но теперь я наверстываю упущенное, сэр, и стараюсь учиться во сне. Ведь до последнего экзамена осталась одна неделя. Мне ужасно жаль, что так вышло с компьютером. Я считал, что правильно следую инструкциям, и теперь не могу понять, где ошибся.
— Ты вообще ничего не понимаешь, — презрительно бросил Гидлоу. — Одним словом, адмирал, пока рецепты не будут переведены на универсальный земной язык или пока кухонный компьютер не будет перепрограммирован на марсианское суахили, кухня не заработает. Никто из Космического управления не сможет нормально поесть. Да что там говорить, нам даже не выдадут консервы! Но думаю, — мрачно добавил он, — думаю, мы все же сможем достать немного сухого укропа, еще не внесенного в продовольственный реестр.
— Что?! — взревел Йоно.
