— Я много веков был вынужден скитаться во мраке — во всех смыслах, которые ты только можешь себе представить. Когда я наконец увидел свет, то потянулся к нему. Я чувствовал, что он моя единственная надежда на искупление, изменение, новую жизнь. И сейчас, когда мир буквально раскалывается на части, я не могу подвергнуть этот свет риску, иначе без него я опять могу упасть в эту метафорическую пропасть ярости, гнева, беспощадной ненависти и уничтожения. Я могу сломаться и поддаться тьме вновь.
Его разгоряченная ладонь согревала ее замерзающие пальцы.
Сейчас явно не стоило притворяться дурой, но она молчала, чувствуя его недосказанность.
— Мой свет не должна погубить тьма. Я не хочу, чтобы ты погибла, Лэн.
Лэн… Она подняла на него взор темно-зеленых глаз, полных слез. Норд потянулся к ней, аккуратно придерживая ее волосы и затылок, но вспомнив о своем внешнем виде, отпрянул.
— Я обещаю светить ля тебя так ярко, как только возможно… — прошептала она в ответ.
Эльфийка прижалась к нему в объятиях, но тут же горячо зашептала на ухо, будто боялась, что он ее перебьет.
— Но я ведь тоже не хочу стоять в стороне и смотреть, как тебя убивают. Нам будет лучше вместе, чем порознь. Мы сможем защитить друг друга. Я иду на это, потому что люблю свой народ. Я иду на это с тобой, потому что люблю тебя.
Норд вздрогнул, пораженный ее откровением, и замер, ощущая, как сильно и тревожно сердце заколотило по ребрам. Неужели его смутное и скомканное признание обрело взаимность?
— Ты уверена, что все обдумала?
Ее решительный взгляд красноречиво ответил вместо слов, но в подтверждение она кивнула.
— Видимо, я не смогу отговорить тебя. Это печалит и почему-то радует одновременно.
Лес замер, боясь спугнуть дракона и эльфийку, затаившихся под его ветвями. Мир неуклонно менялся вместе с текущим временем, и изо ртов уже начал вырываться пар.
Мужчина укрыл ее замерзающие уши капюшоном, и они медленно двинулись дальше, вдыхая ароматы поздних цветов.
— Я хочу подобрать броню под твой размер. Если ты уверена в своей идее стать всадницей, придется улучшить ее.
Они случайно остановились около кустов Акамелии, цветущей ярко-синими бутонами. Ее частокол нежнейших лепестков ласкал взор нечасто — она отцветала стремительно, и пряталась среди ветвей высоких деревьев вьющейся лозой.
Норд протянул руку и сорвал один из цветков вместе с кусочком твердой лозы. Уверенным движением он заплел цветок в ее волосы.
— Тебе очень подходит, — довольно кивнул Норд. — Ты знала, что Акамелия цветет только в самое надежное время? Это значит, что она чувствует опасность и засуху, очень привередлива к окружающей среде и поглощает много магических потоков. Жадная и требовательная, но в тоже время очень нежная и прекрасная. Холодная королева. Судя по ее внешнему виду, она уверена, что в будущем все будет хорошо.
И кстати, — он чуть махнул головой, отчего в его волосах блеснула вплетенная Тиара. — теперь мы с тобой оба коронованы.
Девушка закусила губу, вновь вспоминая о Нави.
— Я не хотела бы занимать пост сестры. По правде говоря, я даже не думала об этом. И, к сожалению, я потеряла с ней связь. Нери больше не прилетал.
В тяжелом молчании они возвратились к поляне.
Там их уже ждали наметки на будущую броню, обещанную Нордом, оставалось подкорректировать размеры и собрать ее воедино, но чего-то будто бы не хватало.
— Она слишком гладкая, — заметила Лэниэль, проводя ладонью по практически зеркальной поверхности.
— Я шлифовал ее для тебя от коррозии, пока ты не выдала мне свои опасные намерения.
Он насупился, но продолжил.
— Но для того, чтобы удержаться и не соскальзывать с чешуи, придется задвинуть ее на второй план. Отдам эти заготовки для Марона. Для всадника металл не подходит. Придется придумать что-то другое. Кожу? И усовершенствовать. Ценой… моих отпадающих пластинок. Но нам нужны будут свежие — так сцепление между броней и моей кожей будет надежным.
— Мне что… ощипывать тебя? Как…петуха?
Норд хмыкнул, поглядывая в сторону окон башни. Там сердито маячил силуэт Марона, изнывающего от скуки.
— Можешь предоставить это ему. Все равно он меня не жалует, а так хоть выпадет шанс поиздеваться.
*** *** ***
Несколько недель ушло на их совместные тренировки, подготовку оружия и защиты. С каждым новым полетом он становился все смелее, лучше чувствовал порывы ветра, учился маневрировать и даже осмеливался исполнять пируэты, пока Лэниэль наблюдала за ним с земли. Она не сразу осмелилась взобраться на дракона вновь — ее бросало в дрожь от мысли, что она может упасть. Поэтому зачастую, до тех пор, пока броня еще была в разработке, она сидела на траве, закинув голову, или располагалась у окна башни.
