Никакого намека на прежнее увечье проклятия не осталось. Перед ней стоял молодой мужчина с обычным, хоть и привлекательным, лицом.
— Твоя кожа…
Обычная нежная кожа, такая же розоватая и гладкая, как у всех. Легкий смущенный румянец, веснушки и родинки, аккуратный, немного вздернутый нос. Руки теперь были без перчаток, обе ладони выглядели обычными, и ничего не выдавало в его внешнем облике демонической силы дракона. Разве что свежие тонкие шрамы, еще не успевшие затянуться после битвы, шли по его рукам и лбу.
Тиара все так же аккуратно венчала его голову, запутывая Лэниэль еще сильнее. Голова все еще кружилась, а виски сдавливало болью.
— Ты утратил свои силы? — опечаленно спросила она.
Он по-доброму рассмеялся, проводя ладонями по лицу, хоть и предвидел ее удивление.
— Нет. То что ты видела, было последним витком проклятия. Я поборол искушение зла в себе, и Боги позволили мне вернуть мне мой привычный лик. Тот, который похож на того, кем я был в прошлой жизни, до того, как меня поработили.
Взгляд ее метался по всему его лицу, стараясь запомнить новые открывшиеся черты, и привыкнуть к его метаморфозе. Он в ответ лукаво наблюдал за ее реакцией.
— Ты красивый, — смущенно выдала она, не понимая, то ли жар снова накатывает на нее, то ли чувства захлестывают голову до краев. Так банально, Лэниэль? — То есть нет, Боги… Я…
Он рассмеялся, пряча взор под ресницами.
— Благодарю, и это взаимно. Как ты себя чувствуешь?
— Ну, я жива, — неопределенность прозвучала в ее голосе. — Но все до сих пор кажется сном. А как Шираны позволили тебе снять проклятие, если они… мертвы?
Ее перебил какой-то гомон, доносящийся с улиц города.
За пределами замка происходила какая-то возня: крики и ругань, стук металла, скрип колес. Лошади испуганно заржали. В городе происходило что-то масштабное, и похоже, недружелюбное.
— В чем дело?
Она ринулась было к окну, неожиданно резво перебросив ноги с кровати на пол, но Норд придержал ее, пресекая путь к неаккуратно задернутым шторам.
— Обождет, все в порядке. Лучше ложись.
Девушка впервые воспротивилась и настояла на своем, отталкивая его. Она не пропустит ни одного важного события родного края, даже если будет при смерти! Норд смиренно подал ей руку. Опираясь на него, Лэниэль поднялась на ноги. Вместе они подошли к окну, но Норд недовольно и даже стыдливо отвел глаза, не желая наблюдать за разворачивающейся внизу картиной. На гвардейском полигоне у дворца расчистили большую площадь, чтобы громадная клетка, которую подкатывали к замку, не задела никаких важных строений. Внутри, закованный и практически обездвиженный магией, стальными цепями и успокаивающими настоями, лежал дракон. Казалось, что сейчас он крепко спал. Его пасть сковывал плотный намордник и ошейник, не позволяющий ему палить огнем.
Лэниэль невольно прониклась к нему сочувствием, но в этот раз Норд не разделял ее нежных чувств. Он повел ее от окна, усаживая на стул, а сам отвернулся, чтобы скрыть проступающую злость.
— Не стоит сразу жалеть его. Это Воевода, он безжалостен сам по себе, и не будь он сейчас в клетке, то снес бы все тут до кирпичика.
И осекся, поняв, что сморозил глупость. Кирпичики тут были разве что из глины, и она ценилась очень дорого.
— Точнее сказать, до деревяшки.
Лэниэль пропустила это мимо ушей, продолжая думать про томящееся закованное существо.
— Почему ты так уверен в том, что он злобный? Он ведь как и ты, может освободиться от влияния Гемонуида и стать свободным.
— Он не станет, Лэниэль. Он не просто порабощен. Он и есть зло.
— Ты не знаешь его, и почему судишь так свободно?
Норд впервые раздраженно вздохнул, будто его донимали с какими-то болезненными расспросами. Обернувшись к девушке, он долго смотрел в ее глаза, прежде чем набраться сил. Это не было его тайной, но впервые за тысячи лет нашлась потерянная родная душа, которой можно было поведать о своей жизни. Признание вылетело поспешно и быстро, мгновенно облегчив жизнь, будто тяжелый груз упал с его плечей:
— Его зовут Хорн. Это мой брат.
— Что? Вы — братья?
— Чтобы ты смогла понять все это, мне придется рассказать всю мою жизнь, Лэниэль. Это довольно долго, а я не уверен, что ты достаточно окрепла.
— Ерунда, я окрепла.
Голос предательски дрогнул, и концовка фразы растворилась в накатившем кашле. Норд воспользовался этим моментом и подал ей настой с успокаивающим эффектом. Она быстро забылась, когда голова коснулась подушки. А важный разговор был забыт — таким было побочное действие травы.
Город постепенно приобретал новые весенние краски и былую живость. Радостные горожане больше не страшились выходить на улицу, и пока дракон все еще сидел в клетке перед замком, они подходили и останавливались чуть поодаль, чтобы поглядеть на него.
Мифы и легенды о Богах и их драконах заиграли новыми оттенками, оживая прямо перед глазами зевак. Но выстроенная по периметру стража не подпускала их близко, опасаясь, что дракон разъярится и нападет на горожан.
