— Все ли германцы хорошо плавают, государь? — спросила вдруг одна. — Вы видели, скажите нам.
— Не все, мои прелестницы. Ни один не заплывёт дальше Можера, половина дойдёт лишь до полпути.
— А остальные?
— Те и вовсе пойдут камнем ко дну, потому и заходят в воду лишь по грудь.
Фрейлины засмеялись.
— А наших вы видели, государь? — гордо подняла голову другая. — Все устремились за нормандцем, ни один не остался на мелководье. Герцоги, графы, бароны — все за ним.
— Исключая одного, — подала голос Магелона, младшая дочь графа Шалонского.
— Ты говоришь о Роберте, сыне Гуго? — спросила Альбурда, баронесса из Труа. — Но ведь он ещё мальчик.
— Ему скоро пятнадцать! На его месте я бы...
— Осторожнее, мои юные красавицы, — приложил палец к губам Людовик, — герцог Гуго где-то рядом. Боюсь, ему не слишком понравится критика в адрес сына.
— Сам виноват, — сказала Гизоберга. — Вместо того чтобы приставить к наследнику попа, лучше отдал бы его нормандцу, тот живо сделал бы из него настоящего воина и научил плавать.
— А что, и в самом деле этот граф из Нормандии так хорош, как о нём говорят? — полюбопытствовала ещё одна из фрейлин.
— Идеал мужчины, — авторитетно заявила Магелона. — Или у тебя самой нет глаз? Только ты, милочка, сомкни губки и погаси восторженный взгляд: такие, как мы с тобой, лишь мимолётные мгновения для него.
— Откуда тебе известно?
— Да уж известно. У меня гостит тётка из Меца, так вот она... — и тут Магелона вспомнила о родственных связях Людовика и Герберги. Она ещё могла бы упомянуть о королеве-матери, ведь сцена в галерее не осталась незамеченной многими, но... рядом сидел Людовик. И у неё тотчас отнялся язык, которым она едва не сболтнула лишнее. Поэтому, махнув рукой, она продолжила: — Но не будем об этом, тема скучная. А тётке моей иногда вообще чёрт знает что кажется. Поговорим лучше о Роберте, ведь мы начали о нём. Что, если нам подзадорить его, попросить залезть в воду? Любопытно — поплывёт?
— А не боишься, что папочка прикажет высечь тебя плетьми за твой язычок? — попыталась образумить её Гизоберга.
— А что в этом такого? Гм, подумаешь, и спросить уже нельзя, — передёрнула плечами Магелона. — Кого он, в самом деле, собирается вырастить из сына, — монаха? Только те боятся женщин как огня. А этот не должен, не имеет права, ведь он сын герцога франков! Что скажете, ваше величество, или я не права? — поглядела она на короля.
— Что ж, попробуй, но без меня, — ответил Людовик. — Наши отношения с его отцом и без того натянутые.
Магелона поднялась с места, собираясь подойти к Роберту, но вдруг остановилась, услышав голос:
— Не стоит этого делать.
Все обернулись. Туда же, левее от фрейлин, посмотрела и Магелона.
— Почему? Скажи нам, Вия! Ведь так, кажется, тебя зовут? — И королю: — Простите, государь, но мы почти незнакомы с вашей певуньей и музыкантшей. Она всё больше среди народа. Говорят, она образованна, умеет читать и писать, ведь так?
В ответ Вия кивнула.
— Может быть, ты княжеского роду?
— Бери выше, — сказал Людовик, — в ней королевская кровь. Её далёкий предок — сам Пипин Геристальский, от которого, как тебе известно, пошла ветвь Каролингов. А Карл Великий — его правнук.
— Недурно! Выходит, Вия, ты знатнее всех нас? — воскликнула Гизоберга. Потом прибавила: — Только жизнь твоя вовсе не королевская... ветвь угасла, так я понимаю?
Робко улыбнувшись, Вия снова кивнула.
— Да ты садись поближе, что в стороне-то?
Вия поднялась, села ближе.
— Почему же, говоришь, нельзя подойти к Роберту с такой просьбой? Рассердится отец?
— Нет. Но случится другое.
— Что же? И откуда тебе знать?
— Так... чувствую нехорошее что-то за этим.
— Вздор! — фыркнула Магелона. — Альбурда, пойдём со мной, одной как-то неловко. Да не бойся, не съест же нас герцог!
И они вдвоём пошли к берегу.
Мужчины тем временем, образовав круг в тени раскидистого дуба, занялись борьбой. Позвали Можера. Играючи он поднял одного и швырнул на песок. Вышли двое. Он зажал их под мышками и слегка напряг мускулы. Когда увидел побагровевшие лица — отпустил. Оба кулями свалились к его ногам.
— Ты ведь чуть не задушил нас! — закричали.
— И не думал, — рассмеялся нормандец. — Я всего лишь держал вас, даже не прилагая сил.
Мужчины повздыхали, почесали в затылках. Состязаться с Можером никто больше не захотел, а один сказал:
— Этот воин непобедим; вероятно, он, как Иаков, всю ночь боролся с Богом[8].
Оставив борцов и выкупавшись, Можер направился к Вие. Она увидела его и тотчас отошла в сторону от фрейлин. Усевшись на траве, они стали беседовать.
