Вот и сейчас, вместо того чтобы попытаться зайти с разных сторон, они бросались в атаку сразу же, как спускались с лестницы. И если бы не глава семейства, который, растолкав оставшихся родственников, увернулся от топора интерфектора и сразу оказался посредине комнаты, уничтожение оживших покойников не доставило бы проблем.
Господин Глен был вынужден развернуться и переключиться на самого опасного противника, а оставшаяся на ногах пара порождений зла навалилась на мастера Фонтена, которому было нелегко отбиваться коротким Клинком.
Быстрый мертвяк двигался странно – резко, порывисто, часто меняя направление. Он еще несколько раз увернулся от атак интерфектора и даже сумел ухватиться за рукав кольчуги, но, получив удар перчаткой в лицо, отлетел в сторону. Возможно, этот удар даже прикончил его, ведь несколько шипов из чёрного серебра были всё еще целы, но господин Глен не стал на это полагаться. Он подскочил к упавшему и принялся быстро рубить того топориком.
Мастер Фонтен, подхватив свободной рукой стул с высокой спинкой, отталкивал им прущих покойников. Одновременно он пытался достать их Клинком, но пока ничего не выходило.
Я же решил, что стоять столбом не стоит, а нужно помогать товарищам. Ну а так как интерфектор справлялся и сам, я быстро зашёл за спины мертвяков, атакующих мастера Фонтена, и воткнул Клинок в бок одного из них.
Даже небольшая рана, нанесённая чёрным серебром, быстро убивала обычных покойников. Вот и этот рухнул, как подкошенный.
Мастер Фонтен, сражавшийся теперь против одного противника, сразу же перешёл в наступление и, отбросив стул в сторону, вонзил Клинок в живот мертвяка. Похоже, со всей нечистью в доме было покончено.
Господин Глен осмотрел крепкую и тяжёлую дверь, надёжные ставни и сказал:
– Надо попробовать завести Соль в дом. Возможно, стоит задержаться здесь до рассвета.
Спорить с этим никто не стал – место было достаточно надёжным и вполне подходило для отдыха. Если во время схватки усталость не чувствовалась, то сейчас она навалилась с удвоенной силой – ноги стали будто чужие, и я опасался, что могу упасть, сделав хотя бы ещё один шаг.
На этот раз лошадь не стала привередничать и, наклонив голову, протиснулась в дверь, постукивая копытами по доскам пола. Пока господин Глен заводил Соль, мы с мастером Фонтеном кое-как стащили тела и имеющуюся мебель в один угол, чтоб животному было не слишком тесно и не слишком страшно.
Кроме того, интерфектор обыскал всех покойников и вполне ожидаемо обнаружил в кошеле, имевшемся у резвого мертвяка, среди обычных денег маленькую золотую монетку. Она мягко поблескивала в неверных отблесках пламени и, казалось, как-то отличалась от остальных. Но, возможно, это впечатление было обманчивым, и не найди мы такие штуковины у других странных тёмных тварей, то и на эту не обратили бы внимания.
Потом, заперев дверь и заставив проход столом, мы поднялись на второй этаж.
Комнат было несколько, но где скрывались женщины, догадаться было нетрудно – дверь в их убежище оказалась практически выломана и держалась исключительно на честном слове.
– Опасности больше нет, – негромко произнёс господин Глен, чтобы предупредить о нашем появлении. – Порождения зла мертвы…
Скрип дерева возвестил об отодвигаемой мебели, и через мгновение сильно повреждённая дверь открылась. В коридор, боязливо выглянула женщина лет сорока – я не знал, как её зовут, но, конечно, много раз видел в городе.
– Господин интерфектор! – в голосе спасённой смешались радость и боль. – Мой муж и дети… Их… Их больше нет?
Бернард Глен ничего не ответил. Да и что тут скажешь?
– Что происходит, господин интерфектор? – женщина смотрела твёрдо, но её губы подрагивали.
– Мы не знаем, – мой товарищ был честен. – Но пытаемся выяснить. И если вы поведаете, что случилось, это может помочь…
– Давайте спустимся вниз, и я всё расскажу…
– Не стоит, – удивительно мягко возразил мастер Фонтен. – Не стоит никуда идти, госпожа Таусинг… Лучше поговорим здесь.
Когда мой бывший наставник назвал фамилию женщины, я вспомнил, что господин Таусинг, её муж, валявшийся сейчас на первом этаже, был одним из мастеров в гильдии ткачей. И он иногда встречался с бургомистром в ратуше. Не знаю, почему я не узнал его сразу, хотя видел достаточно часто. Наверное, потому что оживший покойник с пустым взглядом и окровавленным ртом никак не вязался с солидным мужчиной в дорогих одеждах, каким был господин Таусинг при жизни.
Хозяйка дома жестом пригласила нас пройти в комнату, которая, похоже, была спальней милой русоволосой девушки, сидевшей сейчас на кровати, поджав ноги. Её звали красивым именем Жатэнэ, и она иногда бывала в ратуше вместе с отцом. У нее большие глаза и ямочки на щеках, когда улыбается. Мы даже болтали несколько раз, пока никто не видел…
Сейчас девушка затравлено глядела на нас исподлобья и молчала.
