– Следующая цифра – это цифра
Зоя, двоюродная сестра Люси, оглядела меня с высоты своего роста и прихлопнула по плечу.
– Ух, какой ты стал! Настоящий казак!
– Папа не… – начал Митька.
– А ты не знал?! Бабка у тебя казачка, и ты – казак! Люсь, ты чо, не сказала малому, что мы казаки?!
– Да ну… – отмахнулась Люся.
– Здрасьте! А шо таке?
Зоя замужем за украинцем. Когда я его спросил, что он думает обо всём, он пожал плечами, не хотел говорить. Но и молчать вроде было неудобно, и он рассказал про рыбаков. Сидят два рыбака. Один говорит: «Что-то меня Гондурас беспокоит». А другой ему: «Так не чеши».
– …ты даёшь! – возмущалась Зоя. Люся отмахивалась:
– Да ладно тебе. Нынче столько казаков развелось. Каждый второй – казак. В лампасах.
– Где развелось? В Берлине? – Зоя захохотала. – Зов предков. Знай наших! Ха-ха-ха!
– Ты о чём?
– Люсь! О нас! О казаках, которые ворвались в Берлин, Фридрих Второй хотел застрелиться, но Елизавета Петровна скончалась. – Зоя запела: –
Я заглянул в википедию, прочёл:
Казаки – древне-русское
Казачество зародилось на окраинных землях Русского и Польского государств в XV–XVII веках. Первоначально проживали в степях и лесостепях Восточной Европы, преимущественно на территории современной Украины и России; впоследствии расселились в Среднем и Нижнем Поволжье, Предуралье, на южном Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке.
Российская империя требовала от казаков преданности и часто шла против их вольного образа жизни, что приводило к восстаниям – Баловнева, Балаша, Разина, Булавина и Пугачёва.
Емельян Пугачёв, донской казак, был предводителем Крестьянской войны 1773-1775 годов. А до этого, он, солдат царской армии, участвовал в Семилетней войне 1756-1763 (про которую говорила Зоя: в 1761 году Пруссия была на грани поражения, в 1762 умерла Елизавета, и Пётр III спас Фридриха II) и в Русско-Турецкой войне 1768-1774.
Я не знал, что Пугачёв был казаком. И не знал, что моя бабушка казачка.
– Бабушка, так ты казачка?
Бабушка сердито посмотрела на Зою:
– Не мели, Емеля! Мой дед Дмитрий…
– …оренбургский казак! – заверила Зоя.
– …был крепкий хозяин, – продолжила бабушка, – удачно женил сыновей, объединил хозяйство, купил трактор.
Их раскулачили и сослали сюда. Отец бабушки устроился на завод, купил избушку, зерно, засыпал его под крышу. А дед ходил по деревням, клал печи.
– Он был мастер на все руки, – закончила бабушка. – Так мы и жили, ниже травы, тише воды.
Я спросил:
– Мне показалось, когда я читал «Тихий Дон», что казаки пренебрежительно относились к «мужикам» и «хохлам». Это так?
– Ну… – бабушка поразмышляла, как бы ей обойти мой вопрос. – Мы все перемешались… Главное, чтобы не было войны. А там, – она показала на телевизор, – такое! Не понимаю ничего.
Зоя сообщила, что вступила в партию.
– В коммунистическую? – ахнула бабушка.
– В «Единую Россию»!
– Но ты же пенсионерка… Что ты там делаешь?
– Взносы собираю. Хожу по своему округу и собираю.
– Ты у нас всегда была активная… В комсомоле, в профсоюзе. А теперь в церковь ходишь.
– Куда все, туда и я, – Зоя засмеялась. – Но в душе я осталась комсомолкой.
– Ну, поехали! – Зоя подняла рюмку, выпила и пустилась в воспоминания о комсомольской юности.
Они прерывались взрывами нашего хохота.
Аля, дочь Зои и Миколы, перехватила инициативу у матери:
– Мама что-то там такое отмечала на кафедре, я звоню: «Пошла рожать».
– Я сразу побежала! – заверила Зоя.
– Мама пьяная, медсестра пьяная, тоже что-то отмечали…
– Так Майские праздники!
– Мне обидно, они пьяные, конструктивного разговора нет. Мама вызвонила папу, он тоже отмечал, мужа где-то разыскали, все приходят, все зелёные, в зелёных штанах, с жёлтой розой.
– Почему зелёные?
– А то сами не знаете? Про Зелёного змия забыли?!
– Так мы ж с демонстрации, – оправдывался Микола, – и не зелёные, мы в строительных комбинезонах были, в синих!
– А по мне хоть в каких, – парировала Аля. – Мне не то что б обидно, а ненависть была – для меня мучение, для них повод!
– Да? А мы не заметили.
– Я ребёнку пела: «Тёмная ночь» и «Широкая степь». Не «Баю-баюшки-баю» же петь, так обидно было. У меня там кафедра спилась, пока я лежала в роддоме.
– Да шо ж ты такое говоришь, – захохотала Зоя. – Шо о нас добрые люди подумают!
– Мама пришла, сердобольная, и на всю палату: «А ночью ребёнок не орёт?» Меня разбудила, ребёнка разбудила.
– Так шо ж, радость какая. Пока к тебе докувыркались, да ждали, мы ж не думали, что это так продлится.
– Докувыркались они. Под окнами маёвку устроили.
