Ноша полностью

После работы подъехали Илья и Лиля.

Мы приготовили свекольник, поужинали.

Илья – будто у него две души в груди – был опять улыбчивый, предупредительный. Мы хорошо посидели.

– Ну ладно, детки, – бабушка встала, – пойду-ка я спать.

К нам заглянула Лена, соседка по саду, с дочерью Инной.

Лена решила, что помирает, так как у неё возьмут кровь на анализ и «наверняка найдут что-нибудь ужасное».

Мы стали расспрашивать, что с ней случилось?

Лене на работе стало плохо. Фельдшерица повела её в кабинет, уложила на кушетку и, сама страшно напугавшись, напугала Лену.

Мы сказали, что ничего страшного, это низкое давление, и каждый припомнил парочку таких случаев из жизни. Мы говорили, говорили, потом спросили:

– Мы тебя немного успокоили?

– Нет.

– Как?!

– Нет, не успокоили, – повторила Лена. – У меня страх необъяснимый и другие ужасные симптомы.

Мы дружно обрисовали свои необъяснимые страхи и «другие ужасные симптомы». Мы были уверены: как только Лена узнает, что она не одна, мы тоже такие, тотчас успокоится. Но Лена не успокаивалась, и тогда мы переключились на Инну.

Инне остался одиннадцатый класс, хочет изучать языки, но пока не знает, где. Не знает, что, куда, она на распутье, поздно ложится, проблема – рано вставать.

– А почему ты поздно ложишься? – спросил Илья. – Телевизор смотришь?

– Я? – удивилась Инна. – Не смотрю. Тем более – сейчас.

– А что сейчас?

– Ужасно всё, война, террористы.

– А чем ты допоздна занимаешься?

– Рисую.

– Неправильно рисует, – заметила Лена.

Илья посмотрел на неё:

– А кто решает, что правильно, а что нет? Учительница по рисованию? – Он перевёл взгляд на Инну. – А почему ты не хочешь туда, куда тебя влечёт?

– Потому что… – Инна запнулась. – Потому что я могу по два месяца не рисовать. А это несерьёзно.

– Я хочу, чтобы у неё была серьёзная профессия, – сказала Лена.

– А художник, – у Ильи желваки заиграли на скулах, – это несерьёзно?

Дедушка посоветовал:

– Ты, Инна, пойди в библиотеку, книги посмотри. В интернет загляни – собери информацию про разные институты, почитай, а там уж интуиция тебе подскажет, что хочется.

– Да, так и сделаю.

Лена и Инна пошли к себе. Лиля сказала:

– Как хорошо поговорили. А то они варятся в собственном соку.

В саду не было связи, и мы уже давно не говорили ни с Акселем, ни с Юлей. Но вдруг её смс ко мне прорвалась: «Лобастик ты мой!»

Я, «лобастый», весь день улыбался. (Здесь говорят: лыбился).

Мы колесили по краю, навещали многочисленную родню. Дяди, тёти, братья, сестры, бабушки, дедушки, двоюродные и троюродные, называли друг друга «Зойка, Санька, Инка, Нюрка», и разобраться, кто кому кем приходится, было непросто.

Когда мы вернулись, я решил прояснить для себя, чтобы не путаться, наши родственные связи – вычертил «родословное дерево».

Дедушка очень мне помогал, поэтому «дерево» начиналось с его родни: бабушки Любавы, он её очень любил, и с деда Степана, его он побаивался.

– Так у Митьки эта черта от тебя? – спросил я.

– Какая? – спросил дедушка.

– Митька тоже очень любит свою бабушку Люсю.

Дедушка долго думал, сопоставлял и согласился:

– Да, от меня.

Бабушкина родня присоединилась к «дереву» в 1956 году, когда бабушка с дедушкой поженились. Этот «ствол» начинался с Дмитрия и Варвары.

Бабушка мне подсказывала, а я вписывал красивые имена: «Арина, Татьяна, Надежда, Александр, Василий, Спиридон».

С дедушкиной стороны тоже имён прибавлялось: «Аля, Руфа, Лина, Женя, Игорь, Антон».

Так я узнал, что этот Антон был сыном Тисы, которая была дочерью Павлы, а Павла – это сестра любимой бабушки Любавы.

Кроме него и меня, других Антонов не было.

Я ввёл имена моих родителей, тестя и тёщи, затем своё, жены и сына:

– Молодец, – похвалила меня бабушка. – Только не «Митя», а «Дмитрий» напиши. И «Людмила» вместо «Люси». Это в дедушкиной семье принято укорачивать имена. Торопыги. Не только отчество выбросили, но и имя наспех проговаривают.

Дедушка не согласился:

– Пусть всё так остаётся! Молодец Антон! Только вот «дерево» у тебя перевёрнутое. Корнями кверху. А нужно наоборот:

Бабушка возмутилась:

– Не слушай его! Он всю жизнь учительствовал, привык всех поучать! А то ему невдомёк, что мы читаем не снизу вверх, а сверху вниз и слева направо!

Дедушка перечить не стал:

– Да, у некоторых народностей Древо Мировое изображается корнями наверх.

– Именно! – сказала бабушка. – Люся, я тебе говорила, что Антон вундеркинд? Какие внуки у меня! Два вундеркинда!

– А я кто? – обиделся Митька.

– А ты вундеркинд в квадрате!

Митька подумал и решил:

– Нет, я вундеркинд в круге. Вы садитесь вокруг меня, я буду вашим учителем.

Я, сославшись на то, что у меня много работы, остался сидеть у компьютера, а Люся заторопилась на кухню. Но бабушка с дедушкой послушно водили головами туда-сюда, не отрывая глаз от учителя – Митька, заложив руки за спину, ходил по кругу и рассуждал:

– Математика. Что такое цифры?

Он умно нахмурился.

– Самая первая цифра какая? Ноль. Правильно. Ноль – это дыра, полная пустоты. Но так только кажется. В ноле живут все цифры.

Пауза.