- О чём болтает этот дохляк? - Гастас вёл лошадь, и через её седло, как две шкуры, были перекинуты собачьи доспехи. Выглядел воин озабоченно.
- Что-то случилось? - спросила Аня.
Юноша пожал плечами:
- Ничего. Но я осмотрел собак. На них нет ни царапины. Между тем они мертвы.
- Колдовство, - с почти комической невозмутимостью ответила Аня. Этот аргумент нравился ей всё больше и больше.
- Да, госпожа Анна, - ответил Гастас так смиренно, что ей стало стыдно. Не привыкла она ещё врать в глаза.
Воин спешно и сноровисто увязывал добычу.
- Мальчик твердит, что он - сын вождя, - попыталась разбить тишину Аня.
- Нашёл чем хвастаться, - отмахнулся парень. - Да у его папаши несколько жён и два десятка сыновей. Одним больше, одним меньше, - он даже не заметит. Я не знаю: согласится вождь отдать за сына хотя бы твою подругу?
- Отдаст! - от возмущения парнишка даже покраснел. - Кому нужна ленивая, сварливая баба! А твоя дерзкая девка, не будь она девственницей, давно бы пошла на корм собакам!
- Да, дерзости госпоже Анне не занимать, - поддразнил воин пленника.
Что тому причиной? Усталость или ощущение невероятной удачи? Но Аня вдруг обиделась:
- Ага! Дети, кухня, церковь и вечное молчание! Таково, значит, место женщины? Только не забудьте: опираться можно лишь на то, что сопротивляется!
- На то, что сопротивляется? - с недоумением переспросил Гастас.
- Да! А если не понял, - попробуй опереться на воду!
- На воду нельзя опереться...
- Потому что она не сопротивляется!
- А вы, госпожа Анна, сопротивляетесь?
- Да!
Гастас в задумчивости покачал головой, затянул последний ремень поклажи:
- Нам надо ехать, пока собачники не поняли, что добыча ускользнула и не перекрыли нам дорогу в город. Да и горожан неплохо бы предупредить о таких гостях.
- Ехать? - Аня вдруг почувствовала, как улетучивается её глупый кураж. - На лошади? Я не умею.
Взгляд парня стал задумчивым:
- Что ж, поедете у меня за спиной. Пристегнётесь ремнём и можете даже спать. Или... - он задумался.
- Нет, нет, я поеду!
- Отлично. А этот щенка закинем на вторую лошадь. А то он, с его мягкими сапогами, четверти пути не осилит. Вставай, дохляк, - воин отвязал пленника от дерева, привязал ему свободный конец ремня к стянутым за спиной рукам, после чего поднял и буквально закинул парнишку коню на спину, связал ноги под брюхом лошади, предупредил. - Вздумаешь бежать, - вспомни, что копьё летит очень далеко, а ты стоишь гораздо дешевле, чем поклажа на этой лошади.
Анну он подсадил на круп коню куда почтительнее. Сам взлетел ему на спину, передал спутнице ремень с пряжкой:
- Пристёгивайся. Не бойся опереться на меня, - и тут же послал коня вперёд. Два повода в одной руке.
Конь шёл ровной, чуть тряской рысью, укачивая и без того измученную девушку. Странный, рванный сон повис на ресницах: выжженная равнина, как костями усыпанная белым камнем, белые, заснеженные горы на горизонте, чёрная, одинокая гора, и чёрный, беззвучный вихрь, вырвавшийся из её вершины.
Что-то больно врезалось ей в бок. Аня открыла глаза. Ага! Это ремень не даёт ей свалиться на ходу. Вокруг степь. Солнце чуть приподнялось над горизонтом. Вздохнув, девушка привалилась к широкой спине своего спутника. Эта тряская рысь так укачивает...
И опять чернота перед глазами, но не мёртвая и страшная, а глубокая, как бархат с серебряными гвоздиками. Да это же звёздное небо. Одна из звёзд начинает расти, наливаясь краснотой. Лучи её - как языки пламени. И опять жёсткий удар в бок обрывает сон. Ремень. А солнце жарит во всю.
- Пить.
Гастас, не оглядываясь, передаёт ей флягу через плечо. Вода в фляге тёплая, задохнувшаяся, но необыкновенно вкусная.
- Спасибо. Скоро уже?
- К полудню будем. Не хочу гнать коней.
- А собачники?
- Они далеко. Куда им за нами угнаться. У них - овцы.
- У тебя в городе родные?
- Знакомый. Но он нас примет. Он держит постоялый двор для таких воинов, как я.
- Он тоже воин?
- Бывший. Был младшим в семье, ушёл из дому, побродил с караванами по свету. А тут - чёрная смерть, и он - единственный наследник. Вернулся на родину. Живёт.
- А ты? Тоже младший?
- А у меня вообще никого нет. Кроме друзей. Живу, пока Гнилая не приберёт.
- Гнилая это, - вспомнилось чудовище из кошмара. - смерть?
- Она и есть. Только упоминать её так не принято. Чтобы не приваживать.
- Извини, я не знала.
- Пустяки.
- Неужели у тебя вообще родных нет? - наверно вопрос её звучал бестактно, но парень лишь отмахнулся:
- А если и есть, то что с того? Я же не собачник, чтобы родным людям смерти желать. Спите, госпожа. Силы вам ещё понадобятся.
В третий раз снов не было, а разбудил её Гастас:
- Госпожа Анна, просыпайтесь. Город скоро, - он помог ей спуститься на землю, поддержал, пока она разминала затёкшие ноги, поясняя по ходу. - Я и вы - свободные люди и потому должны въехать в город верхом. Раб побежит за нами на верёвке.
- Но я никогда...