- Вот госпожа Анна, - продолжил рассказ Гастас, - и не захотела дожидаться утра. Она освободилась от цепей сама, освободила меня и мы - бежали ...
- Освободила от цепей? - с сомнением покачал головой Тадарик. - Если она так легко могла снять цепи, и бежать, то почему не сделала это сразу?
- Потому что я не знала куда идти, - вставила свою реплику Аня.
Быстрый и тяжёлый, как удар взгляд хозяина дома, заставил её прикусить язык.
- Не зная дороги, - далеко не убежишь. Так решила госпожа Анна. - Гастас не раздумывая пришёл на помощь спутнице. - Проводником стал я.
- Очень разумно для женщины. Пусть даже и ведьмы, - вынужденно согласился хозяин. - Так вы бежали? И собачники не послали за вами погоню?
- Конечно послали. Иначе на ком бы мы приехали в город?
- Так! - Тадарик вскинул руку, придерживая рассказчика. - За вами послали двух всадников и ты одолел их голыми руками? В это можно поверить. Как воины, собачники стоят не дорого.
- Тадарик, посмотри на раба, на лошадей, на мою броню...
- Я говорю: я верю тебе. Но неужели эти храбрецы, погнавшиеся за вами, не пустили по следу собак?
- Конечно пустили. Двух псов.
- И?
- Псов пришлось убить.
- Голыми руками?
- Голыми руками.
- Тадарик! Да он же врёт нам в глаза! Да если он такой боец, что безоружный одолел двух псов, то почему он не сделал этого будучи при оружии и в доспехах, когда остался в степи?!
- Тадарик, - Гастас опустил глаза, стиснул кулаки, но голос его оставался тих и ровен. - Почему ты позволяешь оскорблять гостя в твоём доме?
- Ну-у-у ... - Как бы в раздумье протянул "Медведь".
- Ты тоже не веришь мне. Хорошо, - на стол лёг нож в ножнах.
- Никто не отрицает, что ты убил человека, - возмутился тот же посетитель. Гастас его реплику проигнорировал:
- Сколько он, по-вашему стоит?
- Ну, - хозяин взял клинок, освободил от кожаного чехла, повертел в руках, любуясь багрово-сизым, матовым блеском металла. В усах бывалого воина пряталась снисходительная усмешка: мальчик зря горячится. Но если он так хочет заплатить - пусть платит. - Не меньше пяти золотых.
- Ставишь против хотя бы три?
- Обижаешь. Зачем три? Ставлю пять. Разве я похож на крохобора?
- Так вот: нож против пяти золотых за то, что собаки были убиты.
- Идёт. Какие доказательства? За ними далеко идти?
- До конюшни.
Широкий, хозяйский размах:
- Конюшня рядом.
Гастас не спеша спустился с веранды, прошёл через двор, снял со спины Аниной лошади тюк, принёс его, развязал ремни, снял кожу, в которую тюк был завёрнут, развернул. Две собачьи брони и "костяной" панцирь кочевника ковриками расстелились на полу. Зрители, как завороженные трогали и гладили сизую бронзу бляшек и колец. Хозяин сидел над ними, широко расставив ноги, упершись кулаками в бёдра и чуть покачиваясь. Сейчас он уже напоминал не медведя, а оглушённого быка.
- А кто подтвердит, что собак убил именно ты? Может быть они сами... того? - попытался разрядить обстановку ещё один посетитель.
- Точно! Сами подавились, сами померли, а Гастас только броню с них снял, - опять не удержавшись, съехидничала Аня.
- Цыц! - рявкнул хозяин снова уподобляясь медведю, на этот раз разъярённому. - Вот брони. Сами собаки сдохнуть не могли. Значит, их убил Гастас.
- А я не говорил, что прикончил собак, - упрямо возразил ему парень. - Я только сказал, что псов пришлось убить.
- Значит всё-таки они сдохли сами?
- Ага, подавились чем-то несъедобным, - вставила реплику девушка. Тадарик и на этот раз её проигнорировал, а Гастас заявил чётко, почти по слогам:
- Псов убила Госпожа Анна. Как? Не знаю. Я тогда лежал под собакой.
- И пёс тебя не порвал? - опять вылез всё тот же скептик.
- Дружище, - поморщился хозяин, - помолчи, если ничего не смыслишь. Когда собаке дан приказ "Взять", - она не кусает. Она просто сшибает с ног. Ну и держит потом, пока хозяева не подъедут.
- А всадники отстали.
- А ты успел очухаться?
- Да. И был зол, как дикий кот.
- Хорошо, - подвёл итог рассказу с спору Тадарик. - Собак вы убили, до города добрались, деньги ты у меня выиграл. Что будешь делать дальше?
- Во-первых, - уголком рта улыбнулся Гастас, - верну монеты тебе. Как плату за пищу, пиво и кров.
- За пять золотых, вдвоём, можно прожить год. Даже с лошадьми.
- Год у тебя я жить не собираюсь. Завтра к городу подойдут собачники. Послезавтра, с утра я намерен наведаться к ним.
- Хочешь выкупить Лагаста?
- И не только. Две собачьи брони стоят дорого. Очень дорого.
- Потом вы наймётесь в охрану каравана... Ну что ж, дело доброе. Такому - не грех помочь.
- Ну так помоги.
- Прямо сейчас?
- А почему бы и нет?
- Чем?
- Во-первых, одолжи мне золотой.
- Золотой? - глаза хозяина блеснули. - Пожалуйста. Хоть сию минуту. А, когда сможешь, отдашь три.
- Согласен. Второе: мне нужны свидетели.
- Что засвидетельствовать?
- То, что я и госпожа Анна - свободные люди, а не беглые рабы.
- Ну, что касается тебя, то это просто. Я тебя знаю и мои друзья тебя вспомнят. Но что касается твоей спутницы... Сам понимаешь, она - женщина. Её слова судья во внимание не примет.