- Иди, иди, - осклабился рубака, обнажая крепкие зубы.
- Она - девственница, - предупредил воина мужчина. Насмешливый взгляд и издевательский ответ:
- Проверим, - наёмник запрыгнул в фургон, подтянул к себе оцепеневшую девицу, запустил пальцы вглубь, под юбку. - Точно! - ладонь по-хозяйски похлопала девушку по промежности.
- Что? Точно? - вторым в фургон заглянул Лагаст.
- Она - девственница, - ответил дружинник командиру не столь уверенно.
- Уже проверил?
- Проверил... Командир, как решим: кто будет первым?
Лагаст окинул взглядом фургон, перепуганных пассажиров, чуть поморщился:
- Никто. Там, на улице пять баб. На всех хватит. И, главное, они от этого не подешевеют.
На лице воина отразилось разочарование. Сладостный миг всевластия - главная награда за победу, - промелькнул и закончился лишь подразнив. В силу вступала суровая необходимость.
- Благородный воин, - вдруг заговорил Волосатый. - Я и моя дочь взываем к твоему великодушию. Мы - мирные путники и направляемся...- горькая усмешка оборвала короткую паузу. - Впрочем, теперь это не важно. Так вот, во многих городах у меня есть друзья. Они охотно внесут за нас достойный выкуп, намного превосходящий ту цену, которую ты и твои отважные воины получили бы за нас, как за рабов.
- Я подумаю, - ответил Лагаст. Взгляд его сфокусировался на сундучке, который пытался прикрыть собой пленник. Запрыгнув в кибитку, воин подошёл к Волосатому, бесцеремонно оттолкнул его, распахнул сундук, наклонился, разглядывая содержимое. Лицо Волосатого побледнело, но он даже гримасой не посмел выразить своё отношение к поступку победителя.
На лице воина ясно читалось недоумение. Лагастас выпрямился, держа в руках стопку тоненьких, гладких дощечек, скреплённых шнурком, полистал "книгу", разглядывая надписи и картинки.
- Лагаст, что там у тебя, - окликнул его Громир
- Тексты какие-то, картинки...
Презрительная усмешка пробежала по губам Волосатого.
- Думаю, отдать их Анне, - закончил Ластас фразу и бросил дощечки обратно в сундук.
- Как так отдать? Зачем? - возмутился Громир.
- Может быть, ей они пригодятся.
- А нам? Не пригодятся?
- Разве что на растопку, - снисходительно усмехнулся Лагаст. - Ты знаешь, что это?
- Нет...
- И я - нет. Для нас эти вещи ничего не стоят, следовательно, отдав их, мы ничего не потеряем.
Громир задумался на мгновение, согласился:
- Ты прав. Пусть сундук получит Анна. В конце концов она идёт с нами и тоже имеет право на долю в добыче.
По ходу разговора выражений лица Волосатого менялось. Презрение перешло в недоумение, а недоумение перетекло в недоброе внимание. Спасшаяся от насилия девушка, чуть не на четвереньках подползла к отцу, прижалась к нему ища если не защиты, то хотя бы утешения, но мужчина даже не заметил дочь. Сейчас его мысли заняла таинственная женщина с именем Анна, следующая за наёмниками и, возможно, способная прочесть священные тексты.
..................................................................
Гастас ворвался в караван, весь горя от радостной вести, которую он нёс: "Победа!"
Первой это слово услышала Аня. "Победа! Полная!". Вскочив, она потянулась к инструментам. Юноша остановил её: "Ни одной царапины! Это вам! - свесившись с коня, он поставил в повозку, рядом с девушкой тяжёлый сундучок, - Чтобы не скучали. От Лагаста с Громиром.
- Куда ты? - едва успела спросить Аня.
- К хозяину. Скажу, чтобы задержали караван. Иначе нам его не догнать. Большая добыча.
"Победа!" - новость неслась по каравану, отгоняя страх и наполняя сердца радостью. Пехотинцы всё-таки обломали зубы собачникам. Особенно будоражили воображение слова "Большая добыча". Айрисфед велел остановить караван. Он был единственным, кого не радовала победа наёмников. Как никак она означала что скорее всего парни не только доведут караван, но и сами дойдут до Буднего града и на каждого из них придётся выплатить по два золотых.
Добыча Айрисфеда немного успокоила: кони, рабы, отара овец, три повозки с крупой, овчинами, шерстью и прочими товарами.
Аня с недоумением разглядывала картинки в деревянных книгах из сундучка. На них фантастические существа потрошили человеческие тела: аккуратно вскрывали животы, вытягивали внутренности, засовывали в нос крючья, обматывали разделанные трупы полосками ткани.