Позабывший про исполнение своего воинского долга дух пустился наутек, на бегу теряя клочки и даже целые куски своего огненного тела, стремительно распадающиеся в воздухе. Из одного такого, кстати, вывалился мой молот, плюхнувшийся на одну из бронированных машин пехоты…И, кажется, пробивший её навылет. Полученные ранее тигром раны сомкнулись, а свою затронутую магией Эва часть он отбросил, но двигаться так же проворно как раньше это существо больше не могло, вдобавок пулеметные очереди начали состригать с его пылающей шкуры дополнительную порцию шерсти, что хоть немного, но ослабляло и без того раненную тварь…Пока на неё не обрушились практически одновременно чуть припозднившийся водяной шар и целых четыре танковых снаряда, пробивших в черно-белом комке ожившей энергии широкие дыры, которые на сей раз уже не спешили затянуться, а напротив, расширялись…Ещё одна стрела от Местера, покрытая ослепительными разрядами какой-то зеленой энергии, поставила точку в жизни защитника уничтоженного храма, поскольку тот взял и окончательно потерял стабильность, развалившись на куски, что просто дрейфовали по ветру, потихоньку сгорая в ничто. Впрочем, наши маги все равно их стали уничтожать своими следующими залпами, дабы гарантировать, что враг действительно уничтожен, а не пытается притворяться.
Дальнейшее сражение превратилось скорее в зачистку местности, чем в полноценную битву. Все выбегающие из горящего отеля, кто носил на лице тигриную маску или белую одежду с черными полосами, безжалостно расстреливались. Те, кто был обнаружен в радиусе пары километров и одевался в схожей манере или просто носил оружие и броню, разделили их судьбу. Если какие-то люди вызывали сомнения, поскольку могли оказаться рабами, пытавшимися под шумок просто скрыться куда подальше, то им стреляли по ногам…Перед настоящими невольниками потом буду лично извиняться, предоставив им лечение и компенсацию пережитых страданий, но отпускать сознательно отринувших нормы морали ради заемной силы людоедов я не собирался. Впрочем, таких спорных ситуаций к моему большому облегчению и не возникло почти, так, штук пять, не более…Когда я вместе с группой тяжелобронированных латников наконец спустился на землю по скинутым с высоты длинным канатам, дабы добить возможно спрятавшихся в каких-нибудь зданиях врагов, то быстро понял, почему.
— А где ноги? — С каким-то искренним изумлением осведомился Патрик у дюжины растрепанных и испуганных женщин средних лет, которых мы нашли на первом этаже здания, что стояло по соседству с весело полыхающим отелем. Все они имели в своем облике довольно примечательную черту. Вместо одной из нижних конечностей, обычно правой, у них имелись перемотанные какими-нибудь тряпками чуть ниже колена обрубки. Кривобокие самодельные костыли, стоящие по углам или лежащие рядом с перетащенными в одну и ту же комнату кроватями, выглядели не новыми и намекали на то, что подозрительно одинаковые травмы эти персоны получили довольно давно, и они стояли в иерархии местных жителей недостаточно высоко, дабы кто-то соизволил ради них поискать в Лондоне магазин с товарами медицинского назначения для инвалидов, которые тут точно имелись.
— А зачем нам нужны ноги, чтобы работать на кухне⁈ — Несколько истерично хохотнула одна из рабынь. Ошейников они не носили…Но кем еще могли быть не отличающиеся особой красотой женщины с подобными увечьями в обществе жестоких культистов-каннибалов? — Ноги нам не нужны…Во всяком случае, целых две.
— Будь благодарна судьбе за маленькие милости, — пробурчала другая женщина, благодаря большому количеству морщин и седых волос выглядящая здесь самой старшей, и уж её точно взяли в рабство ради профессиональных умений, а не по какой-то другой причине. — По крайней мере, по одной ноге нам всем оставили. Да и мясо готовить не нужно было, поскольку хозяева жрали его исключительно сырым…Кстати, я пару минут назад слышала, как наверху кто-то ходил, и поскольку таскавшие нам продукты кухонные рабы на ночь все должны быть заперты в подвале…
