— Грубо, но верно, — была вынуждена признать Изабелла, выступающая на этих учениях аналогом шахматного короля. Самолично бить вражеских бойцов она более чем могла, но если бы противник не только прорвался на ВИП-трибуну, играющую роль генерального штаба, но и сумел бы её пленить или «убить», то команда Лондона сегодня понесла бы сокрушительное поражение. — Честно говоря, я и сама себя великой воительницей никогда не считала. Так, а теперь все отойдите-ка мне за спину и заткните уши. Хельга, подержи Риккардо… Сот-ня! Сем-над-цать! Сот-ня! Двад-цать-три! Быс-тро! В штаб! В штаб! В штаб!!!
Изабелла благодаря дарам Бесконечной Вечной Империи могла силой своих слов ослаблять, калечить и, пожалуй, даже убивать… Но все-таки подобные способы использования голоса бывшей учительницы пения были не совсем профильными в отличии от более обыденных применений акустических колебаний. Её слова разнеслись далеко над полем боя, не перекрыв пальбу, крики и прочие громкие звуки, а скорее просочившись меж них, как вода через щели, дабы поскорее достигнуть ушей своих адресатов. Один из этих отрядов был крайним на правом фланге, другой — на левом. Сейчас участия в сражении они почти не принимали, лишь перестреливаясь резиной и краской с теми, кто на другие сотни наседал, а потом могли почти без помех передислоцироваться, двинувшись к штабу… И неминуемо ударив в тыл той ударной группе, которая к этому самому штабу прорывалась. Причем сие маленькое чудо, способное заменить радиосвязь, далось Изабелле почти даром, лишь ценой слегка саднящих голосовых связок, пятой части имеющихся запасов маны, да парой капель крови Хельги, в которую перепугавшийся слишком громким звуков львенок вцепился всеми конечностями, включая длинный хвост с золотой кисточкой, словно побег паразитической лианы или щупальце какого-то осьминога обвившийся вокруг левой руки воительницы так плотно, что на коже её даже спиральный алый след остался.
— Больше никогда не смей на меня навьючивать этот репей мохнатый! — Возмущалась женщина, потирая царапины и ссадины… Которые у обычных людей могли бы оказаться жуткими рваными ранами солидной глубины. Берсеркеры не носили тяжелых доспехов не только потому, что они их слишком сильно сковывали в битве, но и потому, что обладатели подобных классов не сильно-то в бронированных скорлупках нуждались. И Хельга сейчас была, вероятно, сильнейшим берсеркером на территории всей конфедерации, а её нежная с виду кожа на самом-то де по прочности не так уж сильно уступала бы кевлару… Который коготки маленького волшебного льва уже сейчас могли бы рвать, словно мокрую бумагу. — Зачем тебе-то с этими никчемными комками шерсти возиться⁈ Магия уже есть, а в эти глупости, что фамильяр помогает душевное равновесие сохранять и с катушек слетать поменьше, только полный дурак поверит…
— А я вот — верю! — Изабелла ласково дунула в носик испуганно дрожащего маленького гигантского льва с магическими способностями, погладила его пару раз, а после аккуратно но твердо опустила котенка на скамейку. Ударный отряд противника приближался, и пока питомец ей в сражениях мог только помешать, путаясь под ногами и постоянно рискуя оказаться кем-то стукнутым случайно или даже вполне целенаправленно. — И потом, маленьким и слабым он будет только первый год или два… Может даже несколько месяцев всего, если с подходящей добычей для прокачки уровней повезет. А вот потом этот малыш подрастет и сможет вызывать у всех моих врагов энурез не хуже ударной порции мочегонного…
