В паре километров от меня вздымаются к небесам высокие стены, в которых полно проломов и оплавленных дыр. На темной поверхности расплавленного камня до сих пор кое-где сияют уцелевшие фрагменты рунных цепочек, что продолжают работать либо поддерживая свою часть прикрывающих литой камень барьеров, либо ремонтируя ближайшие к ним структуры, либо уничтожают все то, что не проходит проверки «свой-чужой». А за этой монументальной преградой, сокрушить которую без ядерного оружия не взялась бы ни одна армия Старой Земли, возвышаются еще одни стены. Еще. И ещё… Каждая дополнительная линию обороны, которую мы возводили отделяя сердце города от тех районов, что могли быть при необходимости оставлены противнику, была намного выше, прочнее, несокрушимее чем предыдущая. А еще автономнее. Проблемы скученности у нас не было, и отнюдь не расширение пространства тому виной, хотя его мы, конечно, использовали. Просто в городе, где длительная осада может смениться исключительно очередным штурмом, новые жители появлялись куда более медленными темпами, чем вымирали старые.
— Возможно, нам стоило пересмотреть политику приема иммигрантов из иных измерений или потомков от браков землян и чужаков, выросших вдали от нашего города, — признал я, огибая костяк могучего дракона, вдавленный в землю примерно на три четверти мощным гравитационным ударом, но до сих пор имеющий высоту десятэтажного дома. Да, могучий был зверюга, определенно заслуживающий мифического класса… Даже странно немного, что я не помню, как его убивали, все-таки таких как он даже тут немного. Относительно. В десятки миллионов раз меньше, чем каких-нибудь пехотинцев, что живыми волнами бежали на пулеметный огонь по минным полям из рунических ловушек, лишь благодаря наложенным на них многочисленным благословлениям умудряясь вдыхать и выдыхать отравленный туман. — Хотя… Нет. Никто бы на это не пошел. Не после того как враги нам семнадцать раз засылали через обелиск своих агентов под видом рабов или беженцев и тех потерь, которые случились благодаря деятельности шпионов и диверсантов, иной раз ждавших годы, чтобы ударить в спину кому-нибудь из хайлевелов или вырезать пару-тройку детских садов.
