— Ох, если бы! — С тоской простонал ящер, который в Бесконечной Вечной Империи просто в силу происхождения был одним из самых страшных, сильных, волшебных и приспособленных к агрессивной внешней среде существ, но все равно нешуточно страдал значительную часть своей жизни. А был он, несмотря на полностью деревянное тело, именно живым, а не каким-нибудь там приведением, управляющим лишь напоминающей дракона марионетку. — Использовав призыв божества, покровительствовавшего тому королевству, мое тело и волю сковали могучей магией, поставив охранять один из входов в королевский дворец, словно какую-то собаку на цепи! Я был рабом во всем, кроме формального названия, не имел своего логова, не пользовался уважением, не имел шансов без приказа короля ни на миг отлучиться со своего поста и даже не мог копить сокровища!
— Ужасно, — только и могла произнести Эва, похоже искренне сочувствующая судьбе своего дальнего родича.
— Но кое-что я все-таки мог, — не без гордости признался дракон, чьи деревянные лапы с удивительной ловкостью лепили очередного паука из стружки и черешков, которыми когда-то к мифическому древнюю крепилась его черная листва. — Смотреть, слушать, строить гипотезы, планировать, учиться… К сожалению, зрелищ более достойных чем пьяные драки и совокупления окрестности дворца видели нечасто, но по крайней мере я очень внимательно изучил работу защищающих его механизмов и чар, что активировались если ими оказывался обнаружен шпион, диверсант или самонадеянный воришка. Или же когда какой-нибудь придворный в последний момент понимал, что прогневал своего монарха и пытался силой пробиться наружу. Год шел за годом и век за веком, а я ждал своего шанса… И дождался. Король умер. Естественно, не сам, ибо такие как он сами в Бесконечной Вечной Империи просто не умирают. Кто-то из наследников ему помог, но кто — не совсем ясно, ибо принцы и принцессы кинулись убивать друг друга с такой оперативностью и таким размахом, словно бы каждый из них специально готовился к этому моменту, причем готовился давно!
— И чары подчинения спали вместе с его смертью? — Предположила Эва.
— Да если бы! Мне просто больше никто новых приказов отдать не сумел, а вот старые, увы, не отменились. — Разочарованно выплюнул две струйки дыма из ноздрей ящер, который по-прежнему мог пользоваться огненным дыханием несмотря на то, что из дерева состоял. — Я по-прежнему не мог никуда уйти и никого тронуть без разрешения короля, но и претенденты на престол командовать мной права не имели… Хотя хотели, очень хотели! Ну это и неудивительно, ведь любому было понятно, что именно тот из них победит, на чьей стороне я бы оказался вынужден сражаться… И тогда кто-то из них велел главному королевскому архимагу меня… Меня… Меня в нечто
Начало фразы Наурфайн произнес обычным своим громким басом, но под конец сорвался на оглушительный рык, наполненный нескончаемой злобой и застарелой болью.
— Придворный архимаг трансформировал твою плоть и кровь в живое дерево, — констатировал я, изучая тело деревянного ящера. Было видно, что когда-то оно имело однородный изумрудно-зеленый цвет и было монолитным или хотя бы однородным… Но потом его много раз чинили, латая заплатками из иных пород древесины. — Вероятно, он был очень искусен в трансмутациях и друидизме, за счет которых рассчитывал наложенные ранее магические клятвы то ли обойти, то ли вообще отменить.
— Что-то такое, да, — согласился со мной Наурфайн. — Подробности мне сначала никто не сообщал, а потом и сообщать было особо некому, так как сразу же после того как те проклятые магические клятвы слегка ослабли, я смог воздействовать на остальную систему защиты дворца и убедил её в том, что сей проклятый колдун — мятежник, диверсант и саботажник, пытающийся устроить покушение на монарха через мое переподчинение. И его активировавшиеся чары, в которых мощи было достаточно, чтобы кому-то из богов больно сделать, порвали на мелкие кусочки.
— Эм, но ведь король же к тому моменту пал жертвой покушения, разве нет? — осторожно заметил Патрик. — Как можно покушаться на того, кто уже мертв?
