— Я уже давно существую с костылями, навязываемыми Бесконечной Вечной Империей несколько в разных плоскостях. Это не так уж и сложно на самом-то деле. В городе, который мы с тобой когда-то защищали, было не меньше пары десятков тех, кто полностью или частично выпал из-под её власти. — Пожал плечами я, зацикливая во времени свою бывшую ученицу, что обратилась тенью и быстрее пули метнулась к выходу… А после снова метнулась. И снова. И снова… Добежать до двери она не сумеет теперь никогда и будет повторять одно и то же либо пока не сдохнет от истощения, либо пока я её из этой временной петли не выпущу. Бросившийся на меня Гвидон, пытавший на сей раз взболтать мой организм своим клинком, будто миксером, словно разделился на шесть отдельных копий. Каждая из них была фантомной и в то же время реальной. Если бы я был обычным человеком, мой живот один и тот же зачарованный клинок, пусть и слегка проржавевший, пронзил бы в шести разных местах. Ублюдок готовился к этому противостоянию и даже изучил технику, помогающую противодействовать хрономантом ибо убедить реальность, что у тебя нет нескольких смертельных ран вообще-то куда труднее, чем заставить мироздание позабыть всего про одну дырочку. Но я терпеть новую попытку своего убийства не стал и ударом появившегося в руках верного посоха отбросил Гвидона в сторону с такой силой, что в стене ратуши осталась дыра, по контурам почти идеально совпадающая с телом этого почти былинного и почти богатыря. Думаю, сдох… Пусть защитные зачарования работают в основном против внешней угрозы, но прочность у главного убежища деревни такая, что ворота не каждого противоатомного бункера старого мира могли бы сравниться с этим примитивным исключительно с виду рубежом обороны. — И вообще, пока ты спишь — враг качается. Для врагов-хрономантов, особенно очень целеустремленных хрономантов, сидящих в сделанном ими же изолирующем контуре и старательно пытающихся стать сильнее, это верно больше, чем для кого-либо другого. Ибо каждое твое десятилетие для меня длилось многие века!!!
