Громадный серый котище, на котором вполне могли бы кататься дети или даже хоббиты какие-нибудь, медленно и лениво вытащил из порядком похудевшего штабеля консервов банку с тунцом. Крепкая и толстая жесть, сделанная еще до Конца Света и вполне способная продержать свое содержимое в целости и сохранности даже не годами, а скорее уж десятилетиями, проблемой для него не стала. Один единственный коготь, выпущенный из правой лапы и напоминающий лезвие какого-нибудь кривого кинжала, окутался энергетической пленкой и легко заменил консервный нож, мгновенно вскрыв герметичную металлическую оболочку желанного лакомства. А после мой фамильяр с крайне внимательным видом принялся гипнотизировать свой второй завтрак, начиная потихонечку уменьшаться, вернее молодеть. Вот он с молодую рысь, вот всего-то с крупного кота, вот уже почти котенок, а вот уже и не почти… Подготовка к правильному приему пищи, правильному по мнению Тени, заняла целых две минуты, но когда он все-таки пошел на отчаянный и решительный штурм открытой консервной банки, то представлял из себя мелкое, тощее, едва-едва покрытое мехом недоразумение, которое уступало по размерам некоторым морским свинкам и могло бы в данную емкость нырнуть, словно в ванну.
— Ты же лопнешь, деточка! — Усмехнулся я, с умилением и гордостью наблюдая за тем, как маленький котенок с предвкушающим жадным рычанием вгрызается в кусок консервированной рыбы, который был лишь совсем немногим его меньше.
. — А ты вязьми и отяйди! — Послал меня куда подальше кот, который едва-едва сумел заглотить первый кусок тунца, настолько тот велик оказался. Вообще-то Тень давно научился разговаривать без мяукающего акцента… Но обычно утруждать себя правильным произношением человеческой речи просто не считал нужным. Фамильяр вообще самомнение имел такое, что дракону, тихо и мирно обустроившему свое логово в глубинах летающей крепости, оставалось только завидовать. — И вяябще не мяшай! Иди вон, к гястям гятовься! Они уже чясов чярез девять прядут!
— Вот странно, живем мы здесь с тобой вдвоем, а убираюсь почему-то только один я, — моя попытка воззвать к совести и трудолюбию представителя кошачьего рода-племени в очередной раз осталась неуслышанной, а вернее сознательно проигнорированной. Тень, конечно, чавкал так, что аж за ушами трещало, но слух у него было достаточно острым, дабы различить, как парой этажей выше булавка падает. Уж я-то знаю, у меня у самого теперь может быть такой же, если как следует сосредоточусь на том, чтобы усилить нашу связь и временно перенять у своего фамильяра остроту чувств. — Ух, заставлю я тебя однажды генеральную уборку своими силами устроить, жопа хвостатая…
— У меня ляпки! — Поспешил заявить фамильяр, даже отвлекаясь от уже примерно на четверть сожранной консервы. — И вяяпще, если гястям у няс не пянрявятся, пусть не пряходят! Ты прясто мяня пягулять отпрявь…
— Да отправлю, конечно, чего не отправить-то? — Общение с питомцем ни капли не мешало мне одновременно делать уборку, причем не прибегая к таким банальностям как ведро и тряпка или даже какой-нибудь там пылесос. Я просто возвращал поверхность пола к тому состоянию, когда она была чистой. Ужасно расточительно с точки зрения расхода энергии… Но зато быстро. Относительно просто. И, в теории, даже полезно. Вряд ли Бесконечная Вечная Империя выдаст мне какое-нибудь поощрение за очередной такой маленький подвиг, заключающийся в концептуальном манипулировании реальностью через само время… Но как знать, как знать… Да и руками полы мыть, честно говоря, лень. — Все равно ты ведь через минут десять-пятнадцать обратно запросишься, пусть даже для окружающего мира и гораздо больше времени пройдет…
