Легко отворив незапертые, скрипучие двери с давно не мытым, мутным остеклением, я вошёл в холл гостиницы, а следом за мной внутрь просочился и Падди. Оглядевшись по сторонам и не увидев в едва разгоняемой редкими светильниками полутьме никаких намёков на присутствие портье или хоть кого-то живого, кроме тараканов, мы с хафлом дружно двинулись вперёд по пыльной ковровой дорожке. Несмотря на непрезентабельный вид, она вполне успешно глушила наши шаги, так что сладко посапывающий на диванчике рядом с запертым лифтом портье даже не всхрапнул, когда мы проходили мимо него.
Узкая полутёмная лестница с истёртыми ступенями тихо поскрипывала под весом… моего напарника. Мои шаги, благодаря врождённым способностям турса, оставались беззвучными. Впрочем, Падди почти тут же приноровился ступать вплотную к стене, и скрип исчез. Так мы миновали два этажа и вышли на третий[47]. Тихо, глухо, спокойно.
По длинному, на удивление ярко освещённому коридору мы прошли беспрепятственно. Никаких бодрствующих работников гостиницы здесь не оказалось. Так что уже через минуту мы с Падди подошли к двери с нужным номером. Остановились, прислушались к тишине за тонкой филёнкой… Не услышав ни звука, мы переглянулись и, расстегнув плащи, не сговариваясь, выудили из кобур оружие. Повинуясь телекинезу Берриоза, тихонько хрупнул замок и дверь начинает поворачиваться в петлях. Краем глаза я успеваю заметить высунувшуюся из-за поворота коридора физиономию смутно знакомого хобгоблина, вижу его расширяющиеся в изумлении глаза, а в следующий миг из темноты номера полыхнуло… Грохот!
Отброшенный взрывом, полуослепший от полоснувшего по глазам ревущего пламени, я чувствую, как прошибаю собственным телом хлипкую стену, но всё же успеваю сгруппироваться и почти неосознанно прижимаю к себе трепыхающегося хафла. Удар! В спину впиваются осколки стекла, полёт вниз и… я неожиданно вспоминаю, где именно видел того хоба. Понимание накатывает волной и… гаснет вместе с сознанием от чудовищного удара о брусчатку.
В сознание Падди пришёл от тяжёлого рыка и странной дрожи, словно под его телом огромным недовольным медведем ворочается земля. Землетрясение? В Тувре?!
Открыв глаза, молодой маг потряс головой в попытке избавиться от мельтешащих перед его мутным взором странных огней и звёздочек, и чуть не вывернул на всё ещё трясущуюся под ним землю ужин, да и обед с завтраком заодно. Рука автоматически нашарила перевязь с зельями и, ухватив один из флаконов за характерный для медицинских зелий колпачок, тут же выудила его из гнезда. Щелчок бугельного замка, и ментоловый аромат ударил в нос хафла, а в следующий миг обжигающе холодная жидкость волной промчалась по пищеводу и, ухнув в желудок, взорвалась живительными потоками сил, моментально разлившимися по жилам. В голову ударило холодом, и Падди облегчённо вздохнул, чувствуя, как стремительно исчезает противная слабость в мышцах, отступает головная боль и рассеивается застилавшая взор белёсая муть.
Наконец молодой маг смог оглядеться и… тут же скатился с пуза ворочавшегося под ним турса.
– Мелкий-мелкий, а тяжёлый! – неожиданно отчётливо прорычал поднимающийся на ноги голубокожий гигант и, стряхнув с одежды пыль и мелкую щебёнку от размолоченной их столкновением с мостовой брусчатки, окинул Падди внимательным взглядом. – Ты как, цел?
– Порядок, – прислушавшись к себе, кивнул в ответ хафл и, бросив взгляд на освещённый всполохами огня пролом в стене уже начавшей просыпаться гостиницы, спросил: – Сам как?
– Не кха-хуже тебя, – ощерился Грым. – Падением с такхой высоты даже новор-р-рожденного огр-ра не пр-ронякхть.
– Славно, – вздохнул Падди и, покосившись в сторону гостиницы, зияющей проломом в стене, кивком указал на неё турсу. – Что это было?
– Ловушка с подст-кх-авой, – переходя на уличный граунди, прохрипел огр, зло клацнув внушительным частоколом зубов, – и я даже знаю, кхто именно её сотвор-рил.
– Вейсфольдинг? – понимающе протянул Падди, одновременно утягивая друга прочь от места их падения, освещённого разгорающимся в гостинице пламенем. Подальше от поднимающейся вокруг суеты и любопытных взглядов уже собирающихся на улице зевак, всполошённых раздавшимся в ночи взрывом.
В ответ на предположение хафла турс скорчил совершенно дикую гримасу, от вида которой любой не подготовленный знакомством с Грымом разумный удирал бы прочь быстрее собственного визга. Но уж Падди-то давно научился разбираться в немногочисленных гримасах своего голубокожего друга, а потому сейчас он, даже в ночном сумраке, едва подсвеченном светом тусклых фонарей, легко распознал выражение крайнего недовольства на физиономии турса.
– Не толькхо, – с хрипом и присвистом проговорил Грым и с явным усилием, буквально выдавливая слова из непослушной глотки, спросил: – Видел кха-хобгоблина в конце кор-ридор-ра?
– Ну, мелькнула там чья-то серая морда, – нахмурился хафл. – И что?
