– Уже не знаю. Она выходит замуж, так что в любом случае – это неважно. Вы по службе интересуетесь, Шар?
Она наконец поворачивает голову. Глаза ее снова отражают далекий свет. Она качает головой:
– Ну что вы, Ивен. Какая служба, в самом деле. Что же вы такой недоверчивый? Или это просто броня? Не подходи – укушу?
Я улыбаюсь грустно:
– Хотите еще поплавать?
– Попозже. Давайте так еще посидим. Здесь так романтично.
Она ложится на спину, забрасывает руки за голову. Вода струится по ее телу, купальник снова прозрачен, я вижу каждую ее черточку, даже пятнышки сосков могу разглядеть, если мне в темноте не привиделось. Я поздно спохватываюсь, она повернула голову и смотрит на меня в упор, кажется, она видит в темноте, я смущенно улыбаюсь, застигнутый на месте преступления, что еще остается. Она меня провоцирует.
– В официальной части вашего файла сказано, что вы не замужем. Это верно?
– Конечно, верно. Предвосхищая ваш следующий вопрос, Ивен, я живу одна, постоянного сожителя не имею.
– Что так?
Удивительно, что ей не приходит в голову послать меня с моими вопросами.
– Да так как-то. Жила в гражданском браке после университета, муж мой – молодой преподаватель, учился на пару курсов старше меня. Когда в офицерскую школу пошла, он меня не понял. Расстались.
– Как странно…
– Что именно? – Она приподнимается на локте, смотрит пытливо.
– Да все. Вы пошли в армию, наплевав на мнение близкого человека. Он остался один, хотя вполне мог жить с вами в служебной квартире.
– Видимо, мы были недостаточно близки, – говорит она задумчиво.
– Господи, да куда ближе-то, Шар? Вы ведь не просто соседи! – Взгляд ее становится удивленным. Спохватываюсь: – Извините, Шармила. Несет меня что-то…
– Все в порядке, Ивен. А вы страстный человек. Вы способны удивить.
– С вашего позволения, Шар, я немного поплаваю, – говорю я и ретируюсь в воду остудить голову.
Марв немного поутих за пару часов. Праздный народ забился под сияющие вывески. Прогуливаясь под руку, мы медленно идем по цепочке ярких уличных фонарей. Их желто-красные огни, пробиваясь через зелень деревьев, расцвечивают палубу размытыми узорами.
– Не хотите куда-нибудь зайти, Шар?
– А вам этого хочется?
– Если вы не слишком устали.
– У меня трехдневный отпуск. Отосплюсь завтра. Правда, сегодня все приличные заведения переполнены. Те, что еще открыты.
Я не знаю, что мне такого сказать и что сделать, чтобы эта женщина побыла со мною рядом еще немного. Так не хочется ее отпускать. Не было у меня таких проблем раньше. Все получалось как-то само собой. А сейчас – будто я наркоман какой. Не могу от нее оторваться, и точка.
– Вечер получился волшебный, Шармила. Спасибо вам, – говорю я.
Вместо ответа она прижимается ко мне теснее. И улыбается. Я ее не вижу, ее улыбку, просто чувствую. Иду совсем-совсем тихо, чтобы не разрушить ощущение ее близости. Черт меня возьми, да что это со мной?
– Вы сейчас на базу, Ивен?
Я представляю, как упаду на жесткую шконку в пустой гулкой казарме, освещенной тусклым дежурным светом. Контраст с действительностью получается такой, что я даже вздрагиваю.
– Только не туда, – убежденно говорю я. – У меня законные трое суток, и на базу я – ни ногой.
Она снова улыбается, думая о чем-то своем, на этот раз я поворачиваю голову и вижу ямочки на ее щеках.
– Если у вас нет других планов, я могу пригласить вас в гости, – неожиданно говорит она. Бросает на меня быстрый взгляд и добавляет: – Это не то, что вы подумали, Ивен. Спать будете в гостиной, на диване.
Наверное, моя обиженная физиономия говорит сама за себя. О'Хара заливисто смеется.
– Я просто расставляю все точки над «i», – поясняет она сквозь смех. – Я вовсе не хотела вас обидеть, Ивен.
Губы мои растягиваются в улыбку сами собой. Вечер с Шар не кончается – что может быть лучше?
– Знаете, после такого вечера неплохо было бы подкрепиться. Я чувствую себя обязанной. За урок плавания в особенности. Тем более что с рестораном я вас продинамила, – «динамила» вылетает из нее настолько естественно, словно я говорю со старшекурсницей где-нибудь в студенческом кампусе. – Так что позвольте я угощу вас домашним ужином. Не лучшее время для еды, моего диетолога хватил бы удар от такого распорядка. Но мы солдаты, нам ведь не привыкать питаться, когда есть возможность, верно? Я решила – приготовлю вам дахи маччи.
При упоминании о еде я ощущаю голод. Будто и не ужинал сегодня с Гусом.
– Это верно. Жуем все, что шевелится. А это, что вы назвали, оно летает или ползает? – осторожно интересуюсь я.
О'Хара хитро смотрит на меня. Испытывает мое терпение, явно наслаждается моим любопытством.
– Это плавает, – наконец отвечает она. – Я с Кришнагири Упаван, с индийской планеты, не забыли? Вы путаете индийскую кухню с китайской. Дахи маччи – блюдо из рыбы.
– Сырой?
– Ивен, я похожа на японку? Это не японская и даже не корейская кухня. Это – индийская. Мы не едим рыбу сырой.
– Вы и на индианку непохожи, Шар, – честно признаюсь я. – А из ваших рук я съем даже сырого ежа.
– Смелое утверждение, – щурится она. – Надо подумать…
