Здесь не нужны путеводители и экскурсоводы. Все и так знакомо, только, быть может, слегка позабыто. Многие стремятся сюда, почувствовав ностальгию…
1
Зачем я поехал в эту страну? Меня никто не предупреждал. Да, здесь, как говорили, “кое-что” не так, как везде, но это не касается гостей, которых всегда радушно встретят, потому что они везут сюда свои деньги.
Здесь хорошее море и красивые аборигенки. Впрочем, это наши вчерашние сограждане. События двадцатилетней давности сделали нас сначала добрыми соседями, потом врагами, потом снова соседями, но уже не такими добрыми. Мы разошлись вконец, и теперь наши отношения даже нельзя охарактеризовать поговоркой – дружба дружбой, а денежки поврозь. Остались только денежки.
Здесь вам будут рады, если вы заплатили. Рады, как факту, как удачной сделке. Платите, обслужим. В-общем, как везде. Одно только отличает местные курорты – все-таки чувствуешь себя, как дома. В хорошем смысле. Родной язык, родные(сентиментальничаю) лица. Даже птицы, собаки и кошки – все как будто свое. И, конечно, ностальгия. Собственно, за этим сюда и едут любители вспомнить молодость или детство. Почти все осталось с “тех времен”, за редкими исключениями – есть мобильная связь, интернет и супермаркеты. Да, вот еще – милиция другая. Называется по-новому – жандармерия.
Издалека она походила на обычное офисное здание в несколько этажей. Большие окна, стены, выложенные кирпично-красной фасадной плиткой. Только табличка на входе – “Жандармерия” заставила меня нервно поежиться. Руки, державшие меня за плечи, как мне показалось, слегка ослабили хватку, как бы давая понять: “ Теперь ты, брат, от нас не уйдешь!” Меня подвели к стойке дежурного, доложив причину моего задержания. Дежурный, надев очки, деловито раскрыл журнал (здесь все велось по старинке на бумаге) и, распластав на столе мой паспорт, внес очередную запись. Я обратил внимание, что сотрудники этого серьезного учреждения – все молодые люди. Призывного, я бы уточнил, возраста. Меня повели по коридору те же сильные, молчаливые, но при этом весьма красноречивые руки. Их уверенное тепло становилось мне так же неприятно, как неприятна ладонь палача на плече приговоренного к смерти. Я не знал, почему мои мысли попали на столь печальную канву, но предчувствие чего-то очень серьезного, что вот сейчас должно произойти со мной, серым шершавым комком подступило к горлу.
– Я имею право на один звонок? – на всякий случай спросил я, тщетно пытаясь повернуть голову. Руки уверенно молчали. Коридор, вдоль которого располагались по одну сторону двери, а по другую пластиковые скамьи с железными спинками, заканчивался кабинетом с лаконичной надписью: “Следователь по особым делам”. “Да, это серьезнее, чем я даже предполагал”, – подумал я и для того, чтобы предать себе хоть немного уверенности, несколькими глотками протолкнул шершавый комок вниз.
– Виталий Сергеевич? Здравствуйте! – дружески вспорхнул со своего места мужчина в элегантном светло-сером костюме с синим платочком в нагрудном кармане. – Садитесь, воды? Сигарету?
Он, наверное, раньше работал в отеле, подумал я, глядя на его красноватое, слегка блестевшее нездоровым глянцем лицо. Глаза следователя были обоюдоостры. Казалось, он уже знал меня сто лет. Я, не здороваясь, повторил свой вопрос, заданный оставленным за дверью рукам.
– Напрасно, напрасно беспокоитесь. Мы всего лишь хотим с вами побеседовать.
Следователь, не снимая улыбку с лица, налил из графина воды и протянул мне теплый, слегка поношенный стакан. Я глотнул враждебную мне воду и поставил стакан на стол. Следователь коснулся острием взгляда краешка стакана и уставился на меня в упор.
– Расскажите нам, Виталий Сергеевич, о ваших контактах. Начиная… – он посмотрел на календарь, висевший на стене под портретом главы государства. – Начиная со вторника прошлой недели. Сразу, как вы вернулись из экскурсии – помните, Музей Гражданской Обороны?
Мне стало не по себе. Я перевел взгляд с его пристальных зрачков на пол, где непонятно как залетевший сюда с улицы жучок безуспешно пытался перевернуться на лапки, раскрывая скользившие по плитке надкрылья. Вот так и меня сейчас повалят на лопатки и будут со злорадной улыбкой наблюдать, как я беспомощно сучу в воздухе ножками.
– Ну же, что вы, не стоит так волноваться. Вот, выпейте еще воды. Может быть, пройдемте на свежий воздух? – Следователь нажал звонок, и в кабинет вошел конвоир.
– Капрал, вы свободны.
Хозяин уверенных в себе рук щелкнул каблуками.
