— Мы туда и идём. Ты же прекрасно знаешь, что при любом раскладе мы всё равно окажемся, в моём пункте назначения. — его холодный тон пробирает до костей.
Понимаю, что вырываться бессмысленно, поэтому обессилено, кладут голову на его плечо. Каким бы не был его тон сейчас, каким бы холодный он не был со мной, мне просто хорошо рядом с ним, а особенно у него в руках. Чувствую свой любимый запах, немного вдыхаю, не хочу, что бы почувствовал. Чувствую себя защищённой от всего мира рядом с ним, но только не от себя самой и не от него. Вообще, не понимаю, куда мы идём и с какой целью. Через пару минут вижу, то самое шале, которое мне безумно понравилось, так вот кем оно было забронировано. Заходим в дом, внутри здесь очень уютно первый этаж полностью выполнен из натурально дерева, даже чувствуется запах материала. Дан садит меня на диван, раскутываю свой шарф и расстегиваю пальто.
— Может, наконец-то, объяснишь, что происходит? И что ты себе позволяешь? — недовольно говорю, но больше играю. Пытаюсь надеть маску и включить «суку», но Балан быстро рушит мои планы.
— Кароль, а у тебя как с пониманием русского языка? — игнорирует мой вопрос, задаёт свой, но не понимаю к чему.
— Что? — удивлена.
— Тебе врач вчера сказал постельный режим, минимум нагрузок, хотя бы несколько дней — вижу, что начинает закипать. — МИНИМУМ, Кароль, это значит передвигаться по номеру, а не гулять по всей территории отеля. Неужели это так трудно понять? — не понимаю, он был так зол, потому что я не выполнила рекомендации врача? Да не может быть, какое ему до меня дело. — Вообщем так, остаёшься под моим присмотром, хотя бы один день. — уже спокойно добавляет Дан, но затем добавляет. — Придётся терпеть меня, увы, выбора у тебя нету. — ехидничает.
— А ты не много берёшь на себя? — пытаюсь показать, что не довольна, но почему-то не получается. Почему я не против? Он же сейчас всё решил за меня, не спросил моего мнения! Я бы Орлова закопала бы заживо за такое поведение, а тут, мне всё нормально. Просто признайся, Кароль, слишком долго его не видела, тебе приятно, что проявляет заботу, хоть и сомнительную, но значит так заслужила.
— Нет. — спокойно отвечает Дан, и что-то печатает в телефоне. Хочу сказать, что-то колкое, но нету силы и желания. — Тугую повязку делала? — смотрит прямо в глаза, обмануть не получится.
— Нет. — опускаю взгляд.
— Не удивлён. — кому-то звонит, и просит принести эластичный бинт, и мазь. Затем, понимаю, он звонит Владимиру, своему водителю. — Скажи, как можно быть такой безответственной к своему здоровью? — спрашивает с заботой в голосе, но на лице не единой эмоции, так профессионально надевать «маску» умеет только он. Но почему у меня не выходит при нём надеть «маску»?
— Ответственная. — обижаюсь на его высказывание. Замечаю, что это высказывание рассмешило Балана, на лицо всё так же ни одной эмоции, но глаза заблестели от смеха. Наступает тишина, понимаю, что мне уютно и спокойно. Пытаюсь не смотреть на Дана, поэтому начинаю рассматривать комнату, думаю, что сейчас мы находились в гостиной, она ничем не отличается от шале Монатиков, но мне очень интересно подняться на второй этаж, и увидеть как это выглядит изнутри, когда второй этаж выполнен полностью из окон в пол. Но пытаюсь показать Балану, что мне ничего не интересно, и вообще хочу к себе номер. Нашу тишину прерывает стук в дом, Дан уходит, а я возвращаюсь к своим раздумиям. На самом деле, не понимаю, почему до сих пор здесь, ведь хотела бы ушла уже 10 раз, просто не хочу уходить, потому что он здесь. Прекрасно, Кароль, понимаешь, что человек тебе важен, только после того, как сама же его оттолкнула. Неожиданно чувствую прикосновение холодных пальцев к ноге, вздрагиваю от неожиданности. Понимаю, что так задумалась, что не заметила, как вернулся Дан. Слежу за каждым его движением, аккуратно разматывает бинт с ноги, чувствую некую свободу, ведь доктор так затужил эту повязку.
— Что ты делаешь? — слишком дурацкий вопрос, просто рядом с ним всегда выгляжу как идиотка, но эта тишина мне показалось неловкой.
— Если ты сама не поняла, то объясняю меняю повязку, ты же вчера слышала Григория Ивановича. — спокойно говорит Балан, и начинает наносить мазь, аккуратными движениями немного прикасаясь к лодыжке.
— Дан, не стоит, я способна сама. — хочу убрать ногу, но крепкая ладонь останавливает меня, немного сжимая моё колено.
— Кароль, знаю, что любишь делать всё сама. — начинает Балан, — Ты сегодня показала свою самостоятельность, и «бережное» отношения к здоровью. Достаточно! Врач говорил, хотя бы один день посидеть, и никуда не ходить, но это же ты. — ухмыляется. — Поэтому сегодня, твоей травмой занимаюсь я. — хочу, ответить, но Балан не даёт. — Разговор окончен! — холодно от его тона. Что за бред? Ухаживает, но держится так будто бы мы никто друг другу. Но ведь, мы правда никто друг другу. Чувствую, что лодыжку начинает сжимать бинт, и с каждым слоем сильнее, очень давит и неприятно.