— Тина, скажу тебе сейчас одну фразу, а дальше думай сама: «Настоящие мужчины никогда, не обижаются на женщин. Они просто ждут, когда они успокоятся и продолжают любить дальше.»
— Он меня не любит. — Осадча лишь улыбается на эту фразу, и направляется на выход из комнаты, но напоследок добавляет — Ах да, ты не слышала? Балан вроде бы собирается вернутся в Лондон. — ух, как больно отдаётся «вернётся в Лондон».
Знаете страх не только тормозит чувства, но иногда бывает именно двигателем процесса. Потерять его навсегда не готова, не могу, слишком дорог, слишком любим. Не знаю откуда взялось столько решимости, но направляюсь к коттеджу Дана, набираю по дороге номер Осадчи, что бы ехали без меня, переживает, предлагает подождать, но не даю ей этого сделать. Позже позвоню Паше, он найдёт кто меня довезет до Киева, слишком важно сейчас поговорить с ним, остальное не интересует.
Пару минут ожидания после звонка в дверь, и вот появляется на пороге он, такой сонный. Уверена, что не спал всю ночь.
— Тина? — слишком удивлён. — Ты разве не должна была утром уехать? — великолепно, он хотел, что бы уже была подальше от него.
— Мы можем поговорить? — странно, но не мнусь, не боюсь, просто чувствую, что так нужно.
— Поговорим здесь? — показывает на место, где мы стоим, удивлённо смотрю на него. — Ну что бы тебе потом было ближе бежать от меня. — ехидничает, не очень приятно, понимаю, что не воспринимаемо всерьёз мою просьбу.
— Не смешно. — недовольно протягиваю.
— Понимаешь, Тина, я хочу с тобой поговорить, но — стою в ожидании, что за но. — Разговор должен быть честным.
— Хорошо. — ответила быстро и чётко, сама не ожидая от себя такого. Балан отходит в сторону, жестом приглашая меня входит в коттедж.
Проходим в гостиную, оглядываюсь, будто бы здесь нахожусь первый раз. Просто жутко волнуюсь.
— Присаживайся — показываешь на диван, что находится посредине большой, просторной комнаты, говоришь спокойно, но тебя, что-то волнует, хотя я и так знаю, что тебя волнует моё странное поведение.
— Я готова ответить на любой твой вопрос — говорю уверенно. Смотришь в мои глаза и ухмыляешься, замечаешь, что переживаю.
— Мне не нужно, что бы ответила на любой мой вопрос — удивлённо поднимаю на него взгляд. — Я не собираюсь устраивать тебе допрос, хочу, что бы ты была честна в первую очередь самой собой. У нас не заладится разговор, если буду пичкать тебя всякими вопросами, всё равно ты не будешь до конца правдива. В нашем сегодняшнем случае, чтобы понять друг друга и нормально поговорить, нужно будет послушать твой монолог, тебе нужно выговориться, Тина, станет легче. Готов услышать любую правду, даже если ты снова скажешь, что порчу твою жизнь. Захочешь уйду, просто расскажи, что тебя мучает. — по щеке начинает скатываться слезинка, слушая его речь, в тысячный раз понимаю он реально философ, и прав в каждом своим слове.
— Хорошо. — хлопаю по дивану с местом рядом со мной, предлагая ему сесть, но он присаживаться в кресло в другом конце комнаты, и смотрит мне глаза, даже не смотря, что в комнате достаточно темно из-за пасмурной погоды, шторы запахнуты и лишь через одну пробивается небольшой луч дневного света, замечаю, что он снял с себя все маски, и чувствую искренность, что от него исходит.
— Знаешь, мне казалось, что 7 лет назад я умерла, умерла моя душа, сердце, казалось, что не смогу больше никогда в жизни, проявлять хоть какие-то чувства, ошиблась. — было трудно выливать кому-то свою душу, не привыкла, считала это проявлением слабости, но очень устал быть сильной. — Веня, мой малыш — не смогла не улыбнутся при упоминании сына, слишком сильно любою его — он не дал мне погибнуть тогда. Он был единственным лучом света в моей серой жизни, каждый раз, когда он уезжает в Лондон, уходят все краски и остаются серые будни. Мне его так сильно не хватает, но ему в Лондоне лучше, там ему спокойней, меньше сплетен, жёлтой прессы и прочего. Не думала, что моя жизнь может кардинально поменяться, я сейчас говорю не о карьере, а личной жизни. Безусловно, у меня за эти годы были поклонники, ухажёры, одни серьёзные отношения, но они продлились всего год. Понимаешь, привыкла всю свою жизнь держать под контролем, всё было расписано, всё было чётко по плану, запрещено допускать ошибки, запрещено проявлять слабость, нужно быть сильной, недоступной, независимый. И я привыкла к такой себе, боюсь резких и кардинальных изменений, потому что не знаешь последствий. Но в один момент — 2 года назад, в моей жизни появляешься ты и устраиваешь капитальный ремонт. — смотрю на тебя, вижу, что улыбаешься, улыбаемся вместе, потому что вспоминаем нашу первую встречу, вижу это в твоих глазах.