========== Герман ==========
Обожаю пьянеть не от алкоголя, а от музыки. Впускать в себя неустанный ритм. Оглушающий бит. Отключаться от всего вокруг, просто посылать куда подальше, пока играет музыка… пока она течет по венам. Правда, в голове уже шумит прилично. Курить хочется безбожно. И что-то подозрительно давно Макса нет.
- Образ зомби тебе не к лицу, - нахожу его у барной стойки, гипнотизирующего бутылку пива.
- Ага, - он похож на искусственный цветок сейчас. Вроде все той же красоты, но жизни нет. Совсем нет. Усох чувак. Мне жаль его. Реально жаль, потому что он любит Пашу, Паша вроде как его тоже, но с распадом группы развалились и их отношения. Я верю в проверку временем. Но в проверку расстоянием? Нет. Невозможно жить на два города долго. Появляются секреты. Умалчивания. Утайка. Недосказанность. И вот так, наблюдая за пиздецом, что творится с моим другом, я понимаю, что тогда, три года назад, поступил чертовски верно, обрубив все концы с Маркеловым.
- Идем, тебя не вставляет, а я устал.
- Плохая из меня сейчас компания, - потухшие синие глаза мазнули по мне с тенью вины, но утопия, полнейшая утопия других, совсем нерадужных чувств, смыла ее довольно быстро.
- Так же как и из меня - утешитель, мы стоим друг друга, слепой и хромой, - хмыкаю в тон ему. Закуриваю и смотрю по сторонам в поисках такси. Отросшие до неприличия волосы, гоняемые ветром, лезут в рот, челка падает на глаза, мешает. Но стричься не хочу, я уже привык к своему обросшему состоянию. Мне так проще. Чувство защищенности возникает, когда посторонние не видят моего лица. Когда глаза скрыты от них, истинные эмоции прячутся, ведь они не для всех.
После того довольно масштабного скандала, который спровоцировал мой поцелуй с Тихоном посреди зала, все пошло по накатанной. Началось с банальных угроз в мою сторону, а после и продюсеру. Тот отыгрывался на мне, ребята психовали, но молчали. Все прекрасно знали, кто виноват. Все абсолютно четко понимали, кого нужно убрать, чтобы больше не было проблем. Но тонули мы вместе, хотя должен был лишь я.
Коля боролся до последнего. Скрипя зубами, он выбивал нам место для концерта, но как оказалось, ориентация солиста имеет значение куда больше, чем качественная музыка. Скажи мне кто подобное раньше, я бы посмеялся. Сейчас же, наученному горьким опытом, мне нихуя не смешно. Мне хреново осознавать то, что страсть убила мое будущее. Секс вычеркнул меня из мира шоу-бизнеса. Теперь я просто Гера, Фил умер, тогда… в том зале, кусая губы Маркелова.
Первый год был самым сложным. Ведь привыкнуть к тому, что больше не будет ничего из того, что так полюбилось, было невыносимо. Депрессия загнала каждого из нас по-своему. Кто-то психовал, срываясь на всех подряд. Кто-то запил, как например Леха наш. Пашка с Максом первое время искали утешение друг в друге, а после и у них началась задница. Кто в лес… кто по дрова, в общем.
- Может, пешком? На сон грядущий свежего воздуха пару глотков.
- Ну, пешком так пешком, мне похуй, - сплевываю на асфальт, скривившись от собственной выходки, но от никотина слюна настолько горькая, что терпеть подобное я не хочу. – Так все-таки уже пара месяцев прошла, а ты как неприкаянный. Вы бы поговорили, что ли.
- О чем?
- Странный вопрос, Макс. Так не расстаются, - качаю головой, глянув на силуэт рядом.
- Ошибаешься, расстаются по-разному. Даже так, как мы. И я не хочу больше мусолить эту тему, толку никакого. Только словно солью по не закрывшимся ранам. Лучше сигарету мне дай.
- Кто-то клятвенно обещал бросить.
- Кто-то клятвенно обещал не трогать больные темы, я об отце твоем молчу.
- Запрещенный прием, - цокаю, протягиваю сигарету, уж лучше пусть курит, чем начинает по моим болевым точкам проходиться. Я люблю его, разумеется, как друга. Но его состояние… это словно тикающая бомба медленного действия. Таймер стоит на довольно большой промежуток времени, но оттого не менее страшно. Разговаривать отказывается. Слушать тем более, твердо уверенный, что он знает куда лучше и куда больше. Я, так-то, не спорю, что смыслить я могу в любви? Тот, который и не любил никого и никогда. Была влюбленность с присущим мне юношеским максимализмом. Была вот страсть, как оказывается, мною испытываемая. Симпатии. Увлечения. Но любовь? Я абсолютный профан в ней. Не знаю я, с чем едят ее, что она за зверь и не уверен, что знать желаю, видя, как рядом со мной самый родной человек чахнет.
- Прости, просто мне, правда, уже лучше, немного, но лучше.
- Поговори со мной. Сейчас, когда мы оба полупьяны, когда в голове шумит от того, что много часов музыка глушила. И сигарета в руке тлеет. А ночь на улице. Темно… Я даже слез твоих не увижу, если они будут. Но поговори… ладно? Мне легче станет, тебе легче станет. Ты словно на замок себя посадил. И сходишь с ума, один.
