- Не думал, что это так заметно… Что мне тебе сказать? То, что расстоянием наши отношения не выдержали проверку? Что жизнь на два города убила между нами былое тепло? Мы слишком привыкли существовать в атмосфере постоянного движения, переездов, гастролей, бесконечных гостиничных номеров. Быстрого секса где-то в гримерке, или в перерыве на самом концерте за ширмой. Везде… у нас в постели секс был считанные разы. Всегда что-то острое, неконтролируемое, порывистое. А после все сгинуло…
- Ты же любишь его. А он тебя.
- Я - да, он… знак вопроса. Когда любят, так просто не отпускают. Когда человек по-настоящему дорог, ты сломаешь свою гордыню, ты задушишь рвущееся изнутри «фе». Он не сломал, не задушил.
- Может, ты слишком многого от него ждал? Требовал?
- Самое смешное, что я просто предложил ему жить со мной, постоянно жить. Разделить быт. Расходы. Просыпаться и засыпать. Я чертов гребанный романтик, да?
- Ага… не все вы еще вымерли, - толкаю его в плечо. Окурок летит ярким угольком на землю, медленно затухая в полумраке ночи. А мысли снова срываются вскачь. А я романтик? Или становлюсь циничнее с каждым годом, переставая вообще верить в чувства? Может, не встретил еще то самое? Светлое. Сладкое. Долгое. Жаркое? Проглядел… не рассмотрел. Потерял? Как выглядит-то оно, чтобы знать, да не проморгать?
- Сам-то о чем думаешь?
- Обо всем, - отдаленно, но честно отвечаю. – Я просто не любил, не знаю, каково оно. Потому до конца мне тебя не понять. Какая она?
- Любовь? – переспрашивает, а после моего утвердительного кивка отвечает: - Болезненно-мучительная, иссушающая, сложная, но, черт бы ее побрал, без нее ты словно и не живешь совсем. Она, как чемодан без ручки: и бросить жалко, и тянуть неудобно. Моментами бесит, моментами ты улыбаешься, чувствуя, что счастлив, просто счастлив от того, что способен любить.
- По мне, так быть любимым куда лучше.
- Да? С хуяли ты тогда Маркелова послал?
Услышать подобное я был не готов. Нет, неправильно сказал, готов, но это оказалось настолько неожиданно, что я остановился вот так посреди улицы. В темноте сложно рассмотреть лицо собеседника, да и не нужно это сейчас, хотя бы в силу того, что я, прекрасно изучив своего друга, знаю, что на его лице в данный момент. Он ждет и твердо уверен, что прав. И в своей правоте будет упрям, но не конфликтен, в этом весь Макс. И кнут, и пряник, два в одном. Причем умелости ему не занимать, может и кормить и стегать одновременно, да так, что добавки попросишь.
- Кого-то несет, - пытаюсь спрыгнуть с темы. Она мне не неприятна, просто ни к чему. Не к месту. Мы о любви говорим, а он Тихона вспомнил. Спустя столько времени. Постоянно хоть как-то, хоть где-то, да всплывает это ненавистное имя. Ну ладно, не ненавистное. Просто… не хочу вспоминать, даже имея стопроцентную уверенность в своей правоте, не хочу и все.
- Кто-то не ответил.
- Блять, перестань его вспоминать, времени пиздец сколько утекло, а ты все ворошишь. Смысл? – закуриваю, недовольно заметив, что начинаю хоть немного, но нервничать. – Я не педик, о’кей, извини, не гей.
- Ты бисексуален.
- Не суть. Отношения с парнем - это не мое. Да и с девушкой я не уверен, что смогу. Вообще, ни в чем я не уверен, а ты вместо того, чтобы сказать: “Хэй, чувак, да все нормально, придет, блять, и твой час, и на твоей чертовой улице будет праздник”, начинаешь вспоминать ебаный блондинистый трах. Причем он тут вообще? Мы о тебе говорили. Я не любил его. А ты Пашу любил.
- И люблю. Но эта не та тема, на которую я могу охотно говорить. Это слишком больно. Это просто слишком, Гер, отвали, а?
- И дать тебе усохнуть окончательно? Ну уж нет, я притащу твоего задохлика за гриву к нам, и вы будете при мне разговаривать как, мать вашу, взрослые люди, которыми вы так хотите себя при мне выставить, - откровенно поражаюсь логике Макса. Совершенно точно не понимаю его. Ну если тебе хуево, если внутри пустыня чертова, то почему не попробовать все исправить? Или несколько лет отношений это так, хуйня из-под ногтя?
Ответа не приходит. Ни через минуту, ни через пять. Мы просто молча двигаем домой. К слову, живем мы теперь вместе. Относительно вместе. Я все же выкупил верхний этаж, правда, мы с Максом договорились, что половину он вкладывает плюс ремонт. Остальное мое. С салоном тоже он стал помогать, потому я отстегиваю ему денег, вдобавок, он занимается переводами на дому. Пробовал репетитором стать, не срослось, он, оказывается, терпелив лишь к своим, а к безмозглым барышням, строящим глазки, у него терпения нет вообще, даже капли.
Квартирку сверху мы отгрохали дай бог. Ремонт обошелся Максу в круглую сумму, но он и слова не сказал по этому поводу. Да я и не трогал эту тему. Старался он, сразу было видно, не только для себя. Стараний не оценили… и мне крайне жаль, что так у них вышло. Хотя, по правде, Пашку придушить хочу, очень-очень хочу. Скотина, блять, белобрысая… У нас, походу, с Максом карма, нам не везет с блондинами, или везет, хуй его разберет…
…
