— Я же столько раз спрашивала у тебя уверен ли ты, что это не она… — сквозь зубы прорычала я и тут же постаралась взять себя в руки. — Хочешь сказать, что ты мне не лгал и по какой-то совершенно смешной случайности, твоим городом управляет не Реджина Миллс?
— Конечно. Её зовут Рони, Белль.
— Взгляни на снимок, Роберт! По-твоему, на нём другой человек?
— Не спорю, сходство ошеломительное.
— Сходство?! — я задохнулась от возмущения.
— Белль, я уверяю тебя, что эта девушка, — Роберт приподнял вверх снимок, — не имеет никакого отношения к Рони.
Несколько долгих секунд я сверлила его взглядом, пытаясь понять почему мой любимый человек так старательно делает из меня идиотку, пока меня вдруг не осенило:
— Каким образом ты связан с этой историей, Роберт?
— С какой историей?
— Ты работал там врачом? Или сидел с ней в соседней палате?
— Белль, я не понимаю о чём ты говоришь.
Мне безумно хотелось ему верить, но всё моё нутро говорило о том, что мне нагло врут прямо в лицо.
— Хорошо, можешь мне ничего не рассказывать. Я выясню сама.
— Белль…
Я махнула ему рукой.
— Тебе лучше сейчас уйти.
— Белль, мы не договорили.
— Мне нужно побыть одной, Роберт. У меня сейчас голова лопнет от тысячи и одной мысли, которые мне нужно обдумать.
Он долго вглядывался в мои глаза, но кивнул и, взяв пиджак, направился к двери.
— Роберт, — окликнула его я, когда он уже практически вышел в коридор, — если ты имеешь какое-то отношение к этой истории и, если наши отношения для тебя важны, не дай мне самой выяснять что ты скрываешь, лучше расскажи мне правду.
Он застыл, схватившись за дверную ручку, и даже не обернувшись ко мне. Его спина выдавала его напряжение, в какой-то момент я подумала, что он всё же скажет мне правду, но, лишь слегка повернув голову в сторону, Роберт отчеканил:
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
В этот миг я поняла, что разбитое сердце — едва ли простая фигура речи. Удивительно, как такое возможно? Раны нет, а болит до одури сильно! Если физическую боль легко утолить, скажем, обработать ожёг специальной мазью или наглотаться обезболивающих, то как справиться с этой моральной пыткой?
Наспех вытирая бегущие по щекам слёзы, я снова вздрогнула, когда позади меня хлопнула дверь.
Правду говорил Сирил Коннолли — нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные.
Выплакав немалую толику скопившихся во мне слёз, я решила, что жалость к себе едва ли поможет мне в сложившейся ситуации. Собрав себя до кучи, я попыталась сложить в голове картину дальнейших действий.
Совершенно ясно, что рассчитывать на информацию, полученную от Роберта, я больше не могу — как бы не было больно это признавать, но она вся лживая, до последней строчки. Его мотивация к делу не относится, поэтому я постаралась не искать оправдания его поступкам. И вообще забыть о нём хоть на секунду.
Что я имею по итогу? Я снова вернулась к тому, с чего начинала — ни одного факта, сплошные предположения.
Двенадцать лет назад в больнице случился пожар, в результате которого всех пациентов, кроме Реджины Миллс, перевели по другим диспансерам, а персонал распустили и скрыли всю информацию о нём под грифом «секретно».
«С какой целью?» — вывела я на чистом листе бумаги и, покусывая кончик ручки, принялась рассуждать дальше.
Реджина Миллс и Эмма Свон покинули «Нотнерт» и скрылись в Сторибруке. Каким-то чудесным образом, доктору Свон удалось вычеркнуть «Нотнерт» из своей биографии и скрыть от всех нахождение Реджины в стенах лечебницы.
«Как?» — чёрными чернилами на листе появился следующий вопрос.
Сторибрукцы в курсе истории Мадам мэр. Мне вспомнился разговор с Эшли во время бури, люди явно осведомлены о том, что происходило с главой их городка раньше. Тут же в памяти всплыло, как вовремя Рул заткнула Эшли рот и как агрессивно Реджина отреагировала на моё любопытство. Я мысленно ухватилась за ниточку.
Роб построил город с нуля, незадолго после пожара и укрывает в нём как минимум троих причастных к этой истории — Свон, Миллс и Рул Горм. Возможно, там скрываются и другие «нотнерцы».
«Зачем?» — новый вопрос, на который у меня всё ещё не было ответа.
Предостережения Августа, таинственное исчезновение Сидни, конспирация Свон и Миллс, моя с каждым днём растущая тревожность — всё это говорит о притаившейся угрозе.
«Какой?» — ещё одна чёрная надпись украсила белоснежное тельце листа.
Я посмотрела на испещренную моим подчерком бумагу и обвела общий знаменатель. Всё в этой истории сводится к Реджине Миллс. По позвоночнику пробежала дрожь, когда я подумала о других двух фигурах, накрепко с ней связанных, но почему-то покинувших шахматную доску.
Робин Локсли был по уши влюблён в Реджину, а Эдвард Коттон был буквально одержим той же женщиной. Но сейчас рядом с ней нет ни одного из них. Что же стало причиной этому?
«Что?» — последний вопрос украсил лист, и я буквально впилась глазами в собственные выводы.
Совершенно очевидно — Свон и мистер Голд по какой-то причине прячут Реджину Миллс. Получается, угроза нависла не над всеми, а только над ней? Почему тогда Август просил меня быть осторожнее? Почему скрывается Айви?
