Я одним резким движением вскрыла белый конверт и из него выпала зеленая обложка. Сомнений не было, именно из этой книжицы вырывали для меня драгоценные странички и, судя по тому, что в ней торчали всего два листа, новых писем от анонима ждать больше не приходилось.
– Нет-нет, это материалы по работе. Спасибо огромное!
– Всегда рада, – женщина тепло улыбнулась мне, – обращайтесь, если что-то понадобится.
Я проронила «спасибо» и она двинулась в сторону выхода. Заперев дверь, я вернулась на своё место, гипнотизируя обложку. Когда я, наконец, подняла глаза, тут же заметила, что Эмма книжицу узнала.
– Знакомая вещь?
– Локсли любил эти блокноты. Спустил на них целое состояние. Говорил, бумага у них какая-то особенная. У него таких было два: в одном он делал личные записи, в другой записывал наблюдения за пациентами. Ещё один отдал мисс Уэст, чтоб после гипнотерапии она записывала картинки и ощущения, которые приходили к ней во снах. По сути, тот блокнот и помог ему реабилитировать её состояние. Ещё один он подарил Оливии Белл. Его попросила Реджина.
– Реджина?
– Да, она привязалась к девочке, пока жила вне изолятора. Они часто гуляли вместе в зоне рекреации, усаживались на лавку и Реджина несколько часов к ряду читала Оливии книги. Ливи любила её голос.
– Да, у мадам мэр действительно очень красивый тембр.
– Ливи становилось хуже с каждым днём, появлялись провалы в памяти и какие-то бредовые мысли. Реджина попросила Робина её осмотреть, но он не мог, поскольку Ливи не была его пациентом. Он отдал Реджине блокнот и рассказал, что Ливи следует записывать всё, что творится в её голове. Незадолго после Джина вновь оказалась в изоляторе, ну а остальную часть историю мисс Белл ты уже знаешь.
Я кивнула, открывая блокнот и пробегаясь взглядом по строчкам, написанным уже знакомым мне почерком Робина.
– Там что-то важное? – Эмма привстала, пытаясь заглянуть в книжицу.
– Не знаю, мне нужно прочитать материалы. Эмма, мы не могли бы встретиться с тобой позже? Мне нужно это изучить.
Эмма кивнула и, взглянув на наручные часы, поднялась с кресла.
– Завтра у меня выходной. Рони не поймёт, если я пропаду на целый день.
– Напиши мне, когда тебе будет удобно.
Свон кивнула и, отсалютовав мне на прощание, поспешила домой.
Я вздохнула, усаживаясь поудобнее и думая о том, что всё складывается как нельзя удачно – когда ко мне вернутся эмоции, меня не будет мучить совесть за отнятую помолвку.
Спасибо анониму.
========== 16 ==========
Комментарий к 16
Я очень рекомендую перечитать фанфик с 14 главы. Внесла очень много дополнений, чтобы нити сюжетных линий вплетались в канву последовательно.
Прошу прощения, но, я была не готова оставить всё, как было)
Дом встретил его оглушительной тишиной. За многие месяцы пребывания в Нотнерте, Робин так и не удосужится превратить это место в нечто большее, чем простую ночлежку. Раньше в этом и смысла-то не было, ведь он практически жил в больнице и приходил домой лишь принять душ и сменить одежду.
Заварив себе чай, доктор сел в кресло и достал из кармана сложенные вдвое листики из блокнота Ливи. Почерк у девочки, действительно, был не самым разборчивым, но Робину было не привыкать расшифровывать чью-то писанину. Отпив глоток из чашки, он пробежался глазами по странице.
Записей было две. И, читая первую, Робин подумал, что у Оливии явно талант оказываться не в том месте не в то время.
«У перевода из Сектора Б в Южное крыло есть свои плюсы. Я могу сама ходить в туалет. Без сопровождения и дурацких пренебрежительных взглядов. Правда, минусы тоже есть. В основном они заключаются в том, что я постоянно вляпываюсь в неприятности. Иногда мне это выходит боком, а иногда я узнаю что-то новое.
Например, пару месяцев назад я возвращалась из туалета по ещё пустому коридору второго этажа. Помню, что поймала себя на мысли, что больница кажется тихой и мирной, но я понимала, что это ложное впечатление, ведь до начала рабочего дня оставалось всего ничего. Стоит часам указать стрелками на восьмерку, сюда тут же набегут врачи, чтобы в очередной раз напичкать пациентов тонной препаратов в надежде, что это поможет им излечиться. Может, кому-то лекарства помогают, но уж точно не на мне — мне кажется, что от таблеток мне только хуже и если к запутанным мыслям я привыкла, то смириться с непрекращающейся рвотой довольно сложно.
Я проходила мимо кабинета доктора Коттона. Нет не так, мимо — о боги! — открытого кабинета доктора Коттона. Ноги понесли меня туда раньше, чем мозг проанализировал возможные последствия. Всё, о чём я думала — стащив из своей карточки новые предписания, я пойму от каких таблеток меня воротит и просто перестану их принимать. Тогда эта идея казалась мне чудесной. Но буквально спустя пять минут, сидя в шкафу с проклятым листком в руках и отчаянно молясь, чтоб никому не пришло в голову сунуться за приоткрытую дверцу, я проклинала себя за собственные опрометчивые решения.
