— Уходи, — наконец бросил он, голос был хриплым и надломленным. — Исчезни с глаз моих, пока я окончательно не потерял терпение.
Я не могла поверить своим ушам, но не стала ждать, чтобы он передумал. Собрав последние силы, я поднялась на ноги и, спотыкаясь, побежала в спальню, громко захлопнув за собой дверь.
В комнате я прижалась к кровати, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Тишина за дверью казалась давящей, но я не могла понять, остался ли Гюстав в коридоре или ушёл. Моё тело продолжало дрожать, а в голове крутилась только одна мысль: Сколько ещё я смогу это выносить?
Я не сказала Гюставу ничего, потому что внутри меня горело чувство вины. Он был прав. Я смотрела на Армана, желала его, представляла рядом вместо своего мужа. Эти мысли преследовали меня, и от них становилось только хуже.
Но поведение Гюстава всё же удивляло и пугало. Он начал поднимать на меня руку, чего раньше никогда не позволял себе. Если это продолжится, мне придётся принять меры. Я не могла позволить, чтобы кто-то, даже он, причинял мне боль. И всё же часть меня понимала: возможно, его гнев подпитывает моя скрытая вина.
Это была игра с огнём. Гюстав чувствовал, что я отдаляюсь, а я не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Потрогав запястье, где остались красные следы от его пальцев, я поклялась себе забыть об Армане. Эти мысли разрушали и меня, и наши отношения.
Через некоторое время Гюстав вошёл в спальню. Его лицо было растерянным, виноватым. Он медленно подошёл ко мне и присел на край кровати.
— Прости, — сказал он тихо, — я не хотел причинить тебе боль.
Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я инстинктивно отпрянула. Его пальцы замерли в воздухе, и он, заметив мою реакцию, убрал руку, его взгляд наполнился растерянностью.
— Селин, — произнёс он, обняв меня. Его голос дрогнул. — Я знаю, что был неправ. Но я боюсь потерять тебя. Ты всё, что у меня есть.
Я почувствовала, как его руки крепче сжали меня, но тепло этих объятий не приносило утешения. Он искренне верил, что ошибся, но его слова, как иглы, проникали в моё сознание. Гюстав был прав. Я действительно думала о другом мужчине. Я представляла Армана, я желала его, мечтала о том, чего у меня не было в браке.
Гюстав усадил меня на свои колени, и его губы нашли мои. Но я не ответила на поцелуй. Внутри меня всё замерло.
Он отстранился, внимательно глядя мне в глаза, будто пытаясь понять, что происходит. Но я отвела взгляд, боясь, что он всё прочтёт на моём лице.
Гюстав почувствовал мою холодность и отстранился, его лицо потемнело. Он некоторое время молчал, глядя на меня. Тишина в комнате становилась всё тяжелее, словно воздух сгущался вокруг нас.
— Ты изменилась, Селин, — наконец произнёс он тихо. — Ты не такая, как раньше.
Я молчала, опустив взгляд. Всё внутри меня кричало, но я не могла найти слов, чтобы объяснить то, что сама до конца не понимала.
— Кто он? — снова спросил Гюстав, теперь более твёрдо, и его пальцы невольно сжались на моём бедре.
Я встрепенулась и посмотрела на него, не в силах сдержать напряжение.
— Никого нет, — сказала я, но мой голос прозвучал так неубедительно, что даже мне самой стало стыдно.
Он лишь горько усмехнулся и покачал головой.
— Ты можешь обманывать себя, но не меня, — сказал он, вставая и отходя от кровати. Его шаги были тяжёлыми, а спина напряжённой.
Я смотрела на него, чувствуя, как моё сердце колотится в груди.
— Гюстав, это не так… — попыталась я оправдаться, но он поднял руку, останавливая меня.
— Не говори ничего, — резко бросил он, не оборачиваясь. — Лучше молчи, если не хочешь признаться.
Его слова резали, но я не могла ответить. Внутри бушевала буря — вина, страх, желание и отчаяние смешались в одно целое.
Гюстав подошёл к двери и остановился. Он стоял там несколько секунд, не оборачиваясь, а потом тихо произнёс:
— Я люблю тебя, Селин. Но если я узнаю, что ты предала меня… — он сделал паузу, его голос стал холодным, как лёд, — ты не захочешь узнать, что будет дальше.
Он вышел, оставив меня одну в тишине.
Я обхватила голову руками, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Всё зашло слишком далеко, и я понимала, что выбора у меня больше нет. Либо я продолжу притворяться и разрушу себя, либо скажу правду и потеряю всё.
Но почему я думаю о нём? — мысль об Армане снова всплыла в голове, и я почувствовала, как внутри меня загорается огонь, который я старалась погасить.
Я встала и подошла к зеркалу. На своём отражении я увидела женщину, которую едва узнавала. Мои запястья болели от оставленных следов, глаза были покрасневшими от слёз.
— Хватит, — прошептала я себе.
Но что именно должно было закончиться — мои мысли об Армане, страх перед Гюставом или эта разрушительная игра, — я не знала.
Арман