Она улыбнулась, но улыбка сразу истаяла под вуалью.
— Информация только тогда приносит пользу, когда ею делятся, — донесся до меня голос Мод с того места, где находилось ее лицо.
— Послушайте, я…
— Возможно, скоро вам встретятся большие деньги. Надеюсь, мой прогноз верен. Так вот: едва эти деньги попадут в ваши теплые лапки, за вами прилетит вертолет с отборными городскими полицейскими. Вот вам ваша доля информации…
Она шагнула назад, и кто-то сразу вклинился между нами.
— Эй, Мод!..
— …и распоряжайтесь ею, как сочтете нужным!
Бар был набит битком, и ломиться сквозь толпу означало приобретать врагов. Я потерял Мод и приобрел врагов: это пятеро грязных, патлатых типов. У троих на костлявых плечах вытатуированы драконы, у четвертого закрыт повязкой глаз, а пятый царапнул меня по щеке черными от смолы ногтями. Если вы потеряли нить повествования, поясняю: мы уже две минуты ведем свирепый бой без правил. Кричат женщины. Я нанес удар и увернулся от ответной плюхи, и в этот миг сменилась тональность гвалта. Кто-то пропел «Яшма!» в особой манере, и это на сей раз означало «Шухер!». Ну, ясно: тупицы, неумехи из Регулярных служб, которых я семь лет водил за нос, уже в пути.
Драка выплеснулась на улицу. Я протиснулся между двумя патлатыми, увлеченно тузившими друг дружку, и выбрался из толпы, отделавшись не бо́льшим количеством царапин, чем остается обычно после бритья. Потасовка распалась на отдельные очаги. Я подбежал к одному из них и обнаружил, что это вовсе не очаг, а кольцо людей вокруг человека, которому очень не повезло.
Кто-то заставил людей расступиться.
Кто-то перевернул лежащего на спину.
Я узнал коротышку, скорчившегося в луже крови. Мы познакомились два года назад. В тот раз он без особых хлопот сбыл вещи, которые мне не принадлежали.
Я попятился, стараясь не задевать людей брифкейсом. Заметив первого «регулярного» копа, прикинулся случайным прохожим, подошедшим узнать, в чем дело.
Полицейский не обратил на меня внимания.
Я свернул на Девятую авеню и сделал три шага вальяжной, но быстрой походкой…
— Стой! Эй, погоди!
Я сразу узнал этот голос. За два года он ничуть не изменился.
— Постой! Это я, Ястреб!
И я остановился.
Это прозвище уже звучало в моем рассказе, но Мод говорила о другом Ястребе, о рэкетире-мультимиллионере, обосновавшемся в том районе Марса, где я не бывал. Наши пути не пересекались, хотя он раскинул щупальца по всей Солнечной системе.
Я повернулся и сделал три шага к дверному проему. Навстречу — мальчишеский смех:
— Ха-ха! Видок у тебя такой, будто ты круто облажался!
— Ястреб? — обратился я к темному прямоугольнику.
Парень был все еще в том возрасте, когда за два года подрастают на дюйм-другой.
— По-прежнему здесь ошиваешься? — спросил я.
— Захожу иногда.
Я оглянулся на дерущихся.
— Слушай, Ястреб, мне надо смыться.
— Усек. — Он спустился с крыльца. — А мне можно с тобой?
Забавный парнишка. Нашел о чем спрашивать.
— Ну пошли.
В полуквартале от бара горел фонарь, и в его лучах я увидел, что волосы Ястреба светлы, как свежая сосновая щепа. Он вполне мог сойти за бездомного: грязнющая черная куртка из грубой хлопковой саржи, под курткой — голая грудь; старенькие черные (во всяком случае, в полумраке) джинсы, голые ступни. На темной нью-йоркской улице не отличить босого от обутого, но я помнил, что Ястреб обуви не признает. Когда мы дошли до угла, он улыбнулся и запахнул куртку на покрытой струпьями и свежими язвами груди. Глаза у него были зеленые-презеленые.
Вы узнали этого парня? Если вести о нем, летящие с планеты на планету, не добрались до вас по той или иной причине, позвольте представить Певца Ястреба, шагающего рядом со мною по берегу Гудзона.
— Скажи, ты давно вернулся?
— Несколько часов назад, — ответил я.
— Что привез?
— Тебя это действительно интересует?
Он кивнул, сунув руки в карманы:
— Конечно.
Я тяжело вздохнул — этакий взрослый дядя, не умеющий отказывать детям.
— Так и быть, покажу.
Мы миновали еще один квартал вдоль набережной. Вокруг — ни души. Ястреб уселся на парапет верхом, свесив ногу над мерцающей мглой Гудзона. Я пристроился перед ним и с усилием провел большим пальцем по краю брифкейса.
— Ух ты! — Ястреб сгорбился над моими сокровищами. Потом поднял голову и изумрудно блеснул глазами. — А потрогать можно?
Я пожал плечами:
— Валяй.
Он запустил в брифкейс тощие, с шишковатыми суставами и обкусанными ногтями пальцы. Поднес к глазам две вещицы, положил, взяв три другие.
— Ух ты! — повторил он шепотом. — И много за них выручишь?
— Раз в десять меньше, чем они стоят. Надо побыстрее их сплавить.
Он опустил взгляд на воду и сказал:
— Зачем спешить? Всегда успеешь выбросить.
— Не мели чепухи. Я искал в баре парня, который мог бы мне посодействовать. У него это здорово получалось.
На стрежне Гудзона взбивало подводными крыльями пену судно с дюжиной вертолетов на палубе. Как пить дать, их переплавляют на полицейский аэродром возле Верразано. Я стоял, поглядывая то на мальчишку, то на вертушки; в голову лезли параноидальные мысли насчет Мод.
«Мммммм…» — гудело судно, пронзая тьму.
— Моего приятеля нынче пришили…
