— Они хоть понимают, какие мы особенные? Я сегодня страшно особенная. — Она запрокинула голову, не открывая глаз. Веки подкрасились синими фейерверками.
— Эти люди — они слишком далеко, им не видно, как ты прекрасна.
Она снова на него посмотрела.
— Это правда. Ты…
— Мы…
— …сама красота.
— Ты не боишься, что опасно говорить такие вещи хозяйке вечера, а, капитан фон Рэй?
— Ты не боишься, что опасно говорить такое твоему гостю?
— Но мы уникальны, юный капитан. Если мы хотим, нам разрешается флиртовать с опас…
Фонари над ними погасли.
Из проулка донесся вопль. Гирлянда цветных лампочек сдохла. Лорк отвернулся от набережной; Лала сжала его плечо.
По всему острову огни и окна дважды мигнули. Кто-то зашелся криком. Потом иллюминация вернулась, а с ней и смех.
— Мой братец! — Лала покачала головой. — Ему же сказали: сеть не выдержит — но он настоял на электрификации всего острова. Решил, что электрический свет куда романтичнее прекрасных индуктолюминесцентных трубок, которые были тут еще вчера — и по требованию города должны вернуться завтра. Видел бы ты, как отчаянно он разыскивал генератор. Это милый музейный шестивековой экспонат, занимающий целую комнату. Боюсь, Князь — неизлечимый романтик…
Лорк накрыл ее руку ладонью.
Она посмотрела. И высвободила руку.
— Мне пора. Я обещала ему помогать. — Ее улыбка была не из счастливых. Пронзительное лицо вытравилось на его обостренных чувствах. — Не надевай больше маску Князя. — Она взяла с парапета райскую птицу. — Не надо показывать всем, что тебя оскорбили, только потому, что он хочет тебя оскорбить.
Лорк недоуменно посмотрел на пиратскую голову.
Глаза сверкнули фольгой из синего оперения.
— Кроме того… — ее голос приглушился, — ты слишком красивый, чтобы скрываться под этим пошлым уродством. — И она перешла улицу и стала растворяться в забитом переулке.
Он оглядел дорожку — и понял, что оставаться тут не хочет.
Перешел улицу за ней, нырнул в ту же самую толпу и, только пройдя квартал наполовину, понял, что идет следом.
Она и
Дело не в блажи.
Дело не в возбуждении от вечеринки.
Дело в ее лице и в том, как оно менялось и преображалось под ее слова.
Дело в бреши внутри его, столь явной теперь, потому что миг назад, пока они обменивались банальностями, эта брешь полнилась ее лицом, ее голосом.
— …И проблема со всем этим простая: никакой культурной цельности в основе. — (Лорк скосил глаза: грифон выступал перед серьезными броненосцами, приматами и выдрами.) — Движение от мира к миру таково, что нет уже настоящего искусства, одно только псевдомежпланетное…
В дверном проеме на полу — головы льва и лягушки. Внутри, во тьме, Дан — спина вспотела от танца — зарывается носом в девушку с плечами, усыпанными блестками.
А чуть дальше вглубь квартала Лала всходит по ступенькам за витым железом.
— Лала!
Он рванул…
— Эй, полегче…
— Осторожно! Куда ты…
— Охолони…
…Перемахнул через перила и загромыхал по лестнице вслед за ней:
— Лала Красная! — И сквозь дверь: — Лала?..
Широкие гобелены меж тонких зеркал обрубили эхо. Дверь у мраморного столика приотворена. Он пересек вестибюль, открыл ее.
Лала обернулась на вихрящийся свет.
Волны цвета потекли по полу, затопили комнату, отражаясь от мощных кристально-черных ножек мебели Республики Вега. Лишенная тени, она отступила.
— Лорк! Ты зачем сюда пришел? — Она только положила птичью маску на одну из круглых полок, дрейфовавших по комнате на разных уровнях.
— Хотел еще с тобой поговорить.
Брови Лалы — темные арки над глазами.
— Прости. Князь готовит пантомиму для летающей сцены, ее спустят в центре острова в полночь. Мне надо переодеться.
К нему подплыла полка. Отреагировать на тепло его тела и отплыть подальше не успела: Лорк взял со стеклянной панели с нитяным узором бутылку.
— Тебе обязательно спешить? — Поднял бутылку. — Я хочу знать, кто ты, чем занимаешься, что думаешь. Хочу рассказать все о себе.
— Прости. — Она пошла к спиральному лифту, чтобы подняться на балкон.
Ее остановил его смех. Она стала оборачиваться, чтобы увидеть причину.
— Лала?
И продолжала поворачиваться, пока не замерла лицом к его лицу.
Он перешел зыбящийся пол и положил руки на мягкую ткань, осевшую на ее плечах. Его пальцы охватили ее руки.
— …Лала Красная. — Его модуляция отразилась на ее озадаченном лице. — Уйдем отсюда вместе. Можем поехать в другой город, на другой мир, под другое солнце. Тебе не приелась здешняя карта созвездий? Я знаю планету, где созвездия называются Выводок Безумной Совы, Бо́льшая и Меньшая Рысь, Око Вахдамины…
Лала взяла с мимоплывшей полки две рюмки.
— Это с чего у тебя такой кайф? — Потом улыбнулась. — С чего бы ни, тебе идет.
— Поедешь?
— Нет.
— Почему нет? — Лорк разлил по рюмочкам пенящийся янтарь.
— Во-первых. — Она передала ему рюмку, он поставил бутылку на другую плавучую полку. — Это очень невежливо — не знаю, как там у вас на Ковчеге, — когда хозяйка сбегает с вечеринки до полуночи.
— Тогда после полуночи?
